Связанные кровью

Все происходило как в тумане, настолько сюрреалистично, что я часто задавалась вопросом, сплю ли я еще и проснусь в любой момент, и если это так, то был ли это кошмар или сон?

Маттео держался рядом со мной и не расслаблялся до тех пор, пока мы, наконец, не остались одни в больничной палате, и врачи не осмотрели меня и ребенка и не зашили меня там, где я порвалась.

Ребенок прижимался к моей груди, но молока у меня еще не было.

— Она похожа на тебя, — сказал Маттео.

Я нахмурилась.

— Да?

Волосы у нее были не такие рыжие, как у меня, а странного рыжевато-каштанового цвета, а глаза голубые, но пока еще рано говорить, какого цвета они будут.

Я коснулась ее маленькой спинки. Такая хрупкая и теперь моя ответственность.

— Не думал, что когда-нибудь увижу тебя такой, — пробормотал Маттео, и на его лице отразилось то же недоверие, что и у меня, но в его глазах я не увидела паники, охватившей мое тело.

Маттео взял меня за руку, словно почувствовав мое внутреннее смятение.

— Я с тобой на каждом этапе пути. Мы сможем это сделать.

Я кивнула и поморщилась от боли в груди.

— Несколько вещей, которые я должна сделать сама. Что, если я потерплю неудачу?

— Если ты не сможешь кормить ребенка грудью, она будет питаться из бутылочки. Она не вспомнит об этом, когда станет старше, и давай будем честны, наши родители испортили гораздо больше, и мы выжили.

Легкая улыбка тронула мои губы.

— Я люблю тебя.

Взгляд Маттео смягчился. Я не часто говорила это первой. Просто я была не очень-то любвеобильным человеком. Маттео наклонился вперед и поцеловал меня в губы, потом посмотрел на извивающегося ребенка у меня на груди.

— У тебя есть имя на примете?

Я отрицательно покачала головой. Я думала, что имя волшебным образом проявится в тот момент, когда я увижу своего ребенка. Будто, просто взглянув на неё, я бы определила Лорана или Мелания, или любое другое имя, на которое мог быть похож ребёнок. И все же, глядя на своего мягкого ребенка, я ничего не поняла. Я едва могла осознать тот факт, что не так давно родила ее из себя, не говоря уже о том, чтобы выбрать что-то столь важное, как имя, которое ей придется носить всю жизнь."

"— А у тебя? — с надеждой спросила я, но прежде чем Маттео успел ответить, раздался стук.

Наша дочь заснула на моей груди. Я быстро оттащила ее и прикрылась, прежде чем дверь открылась. Ария просунула голову внутрь, ее брови беспокойно нахмурились. Заметив меня, она радостно улыбнулась.

— Мы можем войти?

— Конечно, — сказала я, радуясь, что она здесь.

Она была матерью. Может, она поможет мне понять это маленькое существо, крепко спящее на моем теле. Она вошла в сопровождении Луки, который одарил меня одной из своих теплых улыбок, редкое зрелище. Он даже держал в руке цветы, вероятно, заказ от Арии, но мне было все равно.