Связанные долгом

Его взгляд оставил обжигающий отпечаток на моей коже, когда скользнул вниз к развилке между моих бедер. Моя рука дернулась, чтобы прикрыть тонкий, но ярко красный шрам от кесарева по низу моего живота. До сих пор мне всегда удавалось скрыть его от взгляда Данте. Врач сказал, что со временем он побледнеет, но никогда не исчезнет полностью.

Приблизившись ко мне, Данте мягко отодвинул мою руку, открывая мой шрам.

— Не прячься от меня.

— Я боюсь, что тебе будет неприятен вид моего шрама.

Данте хрипло рассмеялся. Он обхватил меня за талию. В его глазах читался собственнический голод.

— Ты похожа на богиню, Вэл. Твой шрам не сделает тебя менее желанной. Или ты считаешь мои шрамы отталкивающими? У меня их множество.

— Нет, конечно нет. Но ты мужчина. Для женщин все по-другому.

Данте осторожно погладил мой шрам.

— Он делает тебя еще красивее в моих глазах, потому что я знаю, откуда он у тебя.

Я положила руки ему на плечи, намочив рубашку, но Данте, кажется, не возражал. Его глаза блуждали по моему телу. Я наклонилась вперед и поцеловала его.

— Ты нужен мне, Данте. Ты так сильно мне нужен.

В глазах Данте пылало желание.

— Ты уверена? Ты достаточно оправилась? Я не хочу сделать тебе больно.

Мое сердце разрывалось от любви к нему. То, что он сначала спросил меня, вместо того, чтобы бросить на кровать и взять, как ему того хотелось, много значило. Одной рукой он уже нежно поглаживал полушария моей попки, что очень отвлекало.

— Ты не сделаешь, — ответила я. — Главное — не торопиться, и все будет в порядке.

Последнее, чего мне хотелось, — делать что-то неторопливо. Я жаждала сорвать с Данте одежду, облизать каждый дюйм его кожи и заставить его врезаться в меня снова и снова.

Данте ничего не ответил, но помог мне выйти из ванны и завернуться в пушистый халат. Он растирал меня сквозь толстую ткань, пока моя кожа не высохла, а дыхание не участилось. Данте подхватил меня на руки и отнес в спальню, где опустил на кровать. Мои пальчики на ногах поджались в предвкушении, когда он посмотрел на меня сверху вниз. Он медленно забрался на кровать и потянул за пояс моего халата. Рывок, и полы халата распахнулись, открывая меня для его глаз.

— Такая красивая, — сказал он хрипло. — Я скучал по твоему вкусу.

Одни его слова вызвали прилив возбуждения у меня между ног, и я приподняла бедра в молчаливом приглашении. Данте ухмыльнулся, затем опустил голову и начал целовать мою грудь и живот. Я одеревенела, когда его губы коснулись моего шрама, и не потому, что было больно. Но Данте не отступил. Кажется, мое содрогание вызвало у него решимость обратить особое внимание на эту часть моего тела. Он поднял на меня глаза и еще раз поцеловал шрам. Этот безжалостный взгляд не отпускал меня до тех пор, пока мои мышцы, наконец, не расслабились под его губами.