Связанные долгом

У меня было достаточно денег, чтобы неплохо пожить какое-то время в Мексике. А затем, согласно плану, найти работу, чтобы жить, как обычные люди.

— Ну и?

— Я не смог так жить, Вэл. Я пытался работать, но это было так унизительно, как будто я ничто, вкалывал за гроши, жил без денег. Мне было невыразимо скучно. Я старался ради Фрэнка, но он наконец осознал, что я несчастен, и мы решили вернуться в Чикаго."

"— Но зачем? — спросила я. — Ты вряд ли сможешь нарисоваться в офисе у Данте и сообщить ему, что воскрес. Ты нарушил свою клятву, покинув Синдикат, предал их. Они не поприветствуют тебя с распростертыми объятиями.

Антонио мрачно кивнул.

— Я понимаю. Ты думаешь, я не знаю этого?

И тут меня осенило.

— Ты хочешь, чтобы я поговорила с Данте, попросив простить тебя, чтобы я придумала какую-то безумную ложь, которая спасет твою жизнь?

Я понятия не имела, что такого я должна была бы сделать или сказать, что остановило бы Данте от того, чтобы пустить пулю в голову Антонио. Он нарушил главное правило мафии: ты не можешь просто уйти из Синдиката — это на всю жизнь.

Антонио схватил меня за плечо, глядя с мольбой в глазах.

— Если бы мог изменить то, что натворил, я не оставил бы тебя вдовой. Ты ведь знаешь, что я люблю тебя, Вэл, верно?

Я медленно выдохнула.

— Я знаю, Антонио. Ты много раз говорил мне, что любил меня, как сестру.

Антонио приблизился ко мне.

— Возможно, я смог бы любить тебя больше, чем так. Может, если мы попробуем еще раз, у нас получится нечто большее, чем фальшивая супружеская пара.

— О чем ты говоришь?

— Я хочу вернуться к моей старой жизни, к тебе. На этот раз я хочу попробовать по-настоящему.

Я была сбита с толку сильнее, чем когда-либо за всю свою жизнь.

— Антонио, у тебя есть Фрэнк. Как же он? Ты гей.

— Я знаю, — ответил он и отвел глаза. — Но ты могла бы стать исключением. Фрэнк не будет возражать, если я стану тебе мужем. Он не против делиться.

Я моргнула, едва не рассмеявшись.

— Ты хочешь что... любовный треугольник? — Я даже не могла подобрать для этого названия. Предложенное было слишком нелепо, чтобы даже задуматься об этом.

Антонио одарил меня самой милой улыбкой. Той самой, что возвращала воспоминания о нашей совместной юности, той, что раньше позволяла ему манипулировать мной бесчисленное количество раз.

— Теперь я замужем за Данте. Ты уже не мой муж. Тебя объявили умершим.

— Но ты не можешь быть замужем за Данте, если я не умер, поэтому наш брак по-прежнему действителен.

— Ты же понимаешь, что Данте вряд ли согласится с твоим безумным предложением, верно? — спросила я. Это был сюрреализм. Может, разговора нет, и я сплю или мечтаю?

— Да. Он не допустит этого и убьет меня, если узнает, что я жив. Вот почему мне нужна твоя помощь.

Мои кости налились свинцом от страха.