Случайная связь

– Деловая колбаса? – злится Асадов.

Всегда бесится, когда я так называю его сына.

– Каждый день твою фотографию ему показываю и говорю, что этому дяде нельзя улыбаться, – язвит он.

Я беру со стола ручку и швыряю в Динара, но он уворачивается.

– Один я прилетел. Наташа и сын в Мюнхене остались. Врач сказал, что жене нужно поберечься, запретил перелёты.

Удивлённо приподнимаю брови.

– Это то, о чём я подумал?

– Не знаю, о чём ты подумал, а у меня жена дома беременная осталась. У неё сильный токсикоз, без конца тошнит, она по стеночке ходит и два раза в обморок упала при мне. Поэтому максимум неделю можешь поездить на мне, а потом я обратно улечу и вернусь нескоро.

– Время, смотрю, даром не теряете.

– Не теряем. И ты тоже? – кивает Асадов на завалы папок на столе. –  Может, чем помогу, пока тут несколько дней буду? Всё же одна голова хорошо, а две лучше. Кого опять спасаешь?

Динар берёт одну из папок со стола, листает бумаги.

– Федотова? – изумлённо хмыкает. – Прижали наконец? Давно пора."

"– Хорошая новость про беременность. Поздравляю вас. А я да, действительно зашиваюсь. Спрос на мои услуги растёт, но один в поле не воин. Мне бы Фишера в команду. Толковый мужик. Я его уже как только не переманивал из Австрии, русский словарик подсовывал с чеком на круглую сумму. Ни в какую. Ничем не заманить.

– Бесполезно, да. Будь Карина жива, возможно, удалось бы уговорить, – грустнеет Динар. – А так… Не полетит он сюда. Натаскивай своих спецов. Кстати, как Эрик? Когда его выписывают?

– На следующей неделе. С металлом в позвонках и руке вернётся в рабочий строй, – Я лезу в телефон и показываю фотку общего друга после операции.

– Скоро весь из титана будет, – расплывется в улыбке Асадов. – Спорим, что и полугода не пройдёт, как опять загремит в больничку?

Плюю через плечо и три раза и стучу по столу.

– У меня и так напряг с людьми. Не надо мне такого счастья.

– Когда-нибудь эта гонка за экстремальными ощущениями плохо закончится. Останется без конечностей.

– Главное, чтобы голова его светлая оставалась целой и невредимой. Если в инвалидное кресло пересядет, мне только спокойнее за него станет.

– Он, кажется, номер сменил?

Я киваю.

– Скинь мне, – просит Динар. – Позвоню ему на днях и скажу, куда следующий штырь вставлять придётся, если не угомонится.

Мы опять смеёмся. Я набираю Таню по внутренней связи, прошу принести два кофе, и мы склоняемся с Асадовым над бумажками. Ближе к семи закрываю папку и зеваю. Спать хочется безумно, а через два дня опять в дорогу. Этот ритм меня доконает.

– Ты у меня останешься?

Динар поднимает на меня сосредоточенный взгляд, складывает бумаги в стопку.

– Да. Рано утром улетаю, к вечеру вернусь. Помогу тебе с Федотовым, и домой.

– Отлично. Тогда сворачиваемся. Поехали отдыхать.