Скандальная связь

Изредка пересекались в его клинике и в офисе отца, пока однажды папа не привел меня на ужин с этим мужчиной. А после огорошил «радостной» новостью, что я выхожу замуж и это не подлежит обсуждению. Ты бы смог так поступить со своим ребенком?

Эрик смотрит на меня с задумчивым выражением на лице около минуты.

– Это всё в теории, Рина, смог бы или нет. Что для одних норма, для других – табу. Твой отец смог, ты нет, – пожимает он плечами.

– Мне интересно твое мнение.

– Я сейчас в схожей ситуации. Масштабы, правда, не такие угрожающие, как у вас. Но придется наступить на горло собственным принципам, чтобы вытащить близкого человека из проблем и организовать их другому. Каждый может ошибиться, но цена этого промаха бывает иногда слишком высокой. Я бы не удивился, если бы у руля в компании стоял молодой мужчина, впервые почувствовавший кураж от успеха, захотевший новых высот. Амбиции, азарт и всё такое. Но после нашего разговора с Аверьяновым у меня сложилось впечатление, что он как раз, наоборот, в системе, а не за бортом, и прекрасно отдает отчет своим действиям.

– О чём ты?

– Там, где крутятся бешеные обороты, всегда есть тот, кто руководит парадом и распилом денег. И здесь уже возможны варианты: твоего отца прижали и не оставили выбора, ему понадобились деньги на что-то масштабное или попросту сорвало крышу, что весьма маловероятно, учитывая опыт и имеющийся достаток. Следствие не станет разбираться в причинах, а будет доказывать вину.

– Меня тоже привлекут к ответственности?

– Вряд ли. Но я ничему не удивлюсь. Поэтому ты бы не откладывала встречу с юристом, если отец молчит и не выходит на связь. А когда вызовут на допрос, то без адвоката отказывайся давать показания.

– Ты сказал, что послал отца. Это правда?

– Правда, – отвечает Эрик.

– Почему?

– Потому что он сломал твою жизнь. Эта история всколыхнет сейчас всё дерьмо, которое было в вашей семье, и ударит наотмашь по самым слабым местам. Вскоре ты узнаешь очень многое о людях, которых считала друзьями. А если ещё кто-то умрет из пациентов или останется инвалидом из-за использования некачественных медицинских устройств... – Эрик осекается, потому что я дергаюсь от его слов.

Физически становится больно. Словно меня ударили по лицу. Отрицательно качаю головой, вжимаясь всем телом в кресло, и морщусь, теряя контроль.

– Я не пугаю, Рина, – аккуратно продолжает Эрик. – Но люди, в сущности, в большинстве своем звери. Очеловеченные хищники. А когда у человека есть власть, то появляется чувство вседозволенности, стираются границы. Это очень плохо. Для тебя.

Умом понимаю, что он пытается до меня донести, но принять такую правду очень сложно.

– Этим звонком твой отец лишь всё усугубил. – Везунчик шумно вздыхает.

– Что ты имеешь в виду? – недоумеваю я.