Скандальная связь

Я сажусь в кровати и морщусь. Трогаю рукой разбитый затылок. Боже, кто бы догадался помыть вчера голову... Мне этот колтун теперь вырезать? Или лучше сразу наголо постричься? Интересно, везунчику понравится мой новый имидж? Или ему уже никакой не понравится и он мечтает избавиться от моего общества? Не знаю, почему посещают такие мысли. Наверное, потому что от Эрика исходит сильное напряжение, которым пропитан каждый миллиметр пространства. Что могло измениться за несколько часов, пока я была в отключке? Это из-за звонка? Или из-за моего сотрясения?

– Как самочувствие? – спрашивает Эрик и садится рядом, заметив, что мне сложно держать голову поднятой высоко.

– Пока не знаю. Вроде получше, – тихо отзываюсь я.

Собираю всю волю в кулак, заставляя себя не акцентировать внимание на настроении везунчика, и смущенно растягиваю рот в улыбке.

– Мне нужно душ принять. Поможешь?

А ещё я хочу в туалет. Но если до туалета дойти не составит особого труда, то помыть голову хотелось бы с группой поддержки. Меня даже сидя штормит. Надеюсь, везунчик не откажет в такой малости? Я всего лишь хочу быть чистой.

Эрик рассматривает меня серьезным взглядом и не ведется на улыбку. Напоминаю себе, что ни в чём не виновата. Я не желала получить сотрясение. И должна была проснуться не с ломотой в затылке, а с приятной болью между ног.

– У тебя что-то случилось? – всё же уточняю ради приличия, выбираясь из одеяла. Но, честно говоря, плевать, кто создает проблемы везунчику, помимо меня.

– Отец твой звонил, – говорит Эрик, и я замираю, вглядываясь в его лицо.

А может быть, и не плевать.

– Что? – Затылок простреливает новая вспышка боли.

– Сказал, что это всё из-за меня случилось. – Везунчик кивает на мою голову, и его взгляд наконец-то становится чуточку теплее. – Как и восстановление девственности в клинике на Тверской, – нагло усмехается он. – Диалог у нас получился короткий. Я дипломатично его на хер послал, хотя мне с детства прививали, что нужно уважать старших."

"В эту секунду я сгораю заживо от мысли, что папа переходит все допустимые границы. Полагала, хуже быть не может. Но это уже перебор. Моя любовь к нему с детства – безусловная, искренняя, глубокая, я всегда прислушивалась к его словам, часто говорила, что хочу себе такого же мужа, как он. Однако в последнее время невозможно понять его мотивы и действия. Такое чувство, что отец меня ненавидит. Или за что-то наказывает. Зачем же такими изощренными способами? Неужели не понимает, что разбивает мне сердце? Что еще чуть-чуть, и я навсегда разорву с ним общение?

Разглядываю лицо Эрика и растираю ноющие виски. Везунчику весело? И чем же его забавляет эта ситуация?

– Знаешь, я, возможно, сильно сглупила и следовало раньше задать этот вопрос.