Скандальная связь

Понимаю, что у него проблемы из разряда трудноразрешимых: Измайлова закрыли, его самого таскают по допросам, но так хочется, чтобы везунчик был сейчас рядом. Мне страшно. И самообладание подводит.

Тёма закрывает коробку с пиццей и идет к холодильнику. Осматривает пустые полки и прицокивает языком. Обычно у меня всегда есть что-то свежее: суп или какая-нибудь отбивная, но сейчас ничего не хочу готовить. Сижу на одной сухомятке и горьком кофе.

– Если не наелся, давай ещё пиццу закажем? – Я тянусь к телефону, чтобы набрать доставку.

– Нет. Хватит. Просто проверял, чем ты питаешься. Отвратительно у тебя с запасами. Привезти нормальной еды?

– Сама заеду в кафе и закуплюсь. Не хочу ничего готовить, – пожимаю плечами.

Тёма и Даня берут сигареты и идут курить на балкон, а мы с Жанной остаемся одни.

– Совсем ты поникла. Это из-за отца?

– Да. Переживаю за нашу встречу. Мы почти месяц не виделись. И ведь прекрасно понимаю, что он скажет, но от этого не легче. Сколько ни настраивай себя, а все равно будет больно.

– А что Эрик? Совсем не появляется?

– Нет. Зато Ибрагимов наседает так, что его опека начинает напрягать. Вроде и плохого ничего не делает, а  видеться с ним не хочу.

– Ну да, плохого ничего не делает, а до нитки в итоге оберет. Квартира хоть останется? – Жанна обводит глазами гостиную.

– Квартира, машина, сумма на счете. Совсем мизерная в сравнении с той, что достанется ему.

– Охренеть просто... Твой Багдасаров точно того стоит? – возмущается подруга.

– Дело ведь не только в Эрике.

Хотя кого я обманываю? Не будь везунчика, я бы со временем подпустила Имана ближе, а он нашел бы способ, как меня очаровать и расположить к себе. А теперь... все потеряю. Абсолютно все. Но зато останусь честна перед собой и своими чувствами. Настоящая сделка с совестью. Даже и не знаю, что лучше: отсутствие характера или его наличие.

– Можешь обижаться, но кое в чем я с Иманом соглашусь. – Глаза Жанны впиваются в мое лицо. – Пока он все фронты прикрывает, Багдасаров только за один несет ответственность. А когда ты останешься без защиты, без денег и продолжишь быть Аверьяновой, дочерью человека, по вине которого пострадали и погибли люди... Не знаю, как Эрик, а я за тебя переживаю. Где гарантии, что тебя действительно никто не тронет?

Эти слова задевают за живое и попадают в цель.

– Да, Эрик испытывает влечение, но, когда тебе обезумевшая от горя мать плеснет кислотой в лицо или у дома вечером голову пробьют – вот это будет любовь. Великое чувство!  Ни за что не проверю, что Багдасаров этого не понимает. Меня очень смущает этот момент.