Малыш от чужого папы. Неслучайная связь

- До завтра, рыбка Лиля? – вопросительно смотрит на меня она.

Несмотря на то, как сильно хочется послать к чертям ее отца, я… не могу сказать малышке «нет». Ведь буквально несколько часов назад я обещала ее не бросать.

- До завтра, - соглашаюсь я.

- Всего доброго, Лилия, - холодно прощается Мейер, и лучше бы он молчал."

"Вместо ответа посылаю ему разочарованный взгляд, на доли секунды замечаю отголоски вины в его глазах. Но они испаряются, будто и не было ничего.

Развернувшись, я иду в свою комнату. Закрываюсь – и только потом позволяю себе разреветься. Мне необходимо выпустить всю боль последних недель, к которой Мейер добавил новых черных красок.

Не понимаю, почему так реагирую на него. Зачем ищу его тепла и доверия, которых нет и в помине? Почему помочь им обоим хочу? Я лишь работаю на цербера, ради отца, - и точка.

Одна случайная ночь не оставила следа.

Теперь нас точно ничего не связывает.

Глава 17

Лиля

Утро выдалось не добрым. На рассвете меня терроризировал неизвестный номер. Настойчиво, упорно. Звонил снова и снова. Пока я не отключила телефон. Но уснуть уже не смогла.

Сейчас стою перед овальным настенным зеркалом, уперевшись ладонями в его края. Отражение меня не радует. Измученная, припухшая, с поблекшими глазами и болезненно-желтоватой кожей. Странно, всегда розовощекой была.

Наверное, недостаток сна, стресс и перенапряжение дали о себе знать. Что же, зато все слезы выплаканы и… проект готов. Да, я все-таки завершила перевод. А как иначе, если срок истекает? Мое навязчивое чувство ответственности меня погубит. С другой стороны, именно оно отвлекло меня немного от страданий этой ночью.

Надо бы привести себя в порядок, ведь скоро к Софи ехать. Малышка будто сканер – сразу настроение мое почувствует. Не хочу ее расстраивать.

Отталкиваюсь от зеркала и окидываю взглядом комнату. Ищу свои вещи и… сумку.

- Черт! – топаю ногой и слышу стук, будто эхо.

Встряхиваю головой, пытаясь прогнать галлюцинацию, но…

Нехотя плетусь к двери, в которую все громче барабанит кто-то. Подсознательно подозреваю, что не отец: он никогда не бывает столь навязчивым. Мы уважаем отдых друг друга.

Значит…

- Доброе утро, - приоткрыв дверь, недовольно говорю стоящей на пороге мачехе.

Она пару секунд изучает меня, уставшую и бледную, словно оценивает. И брови сводит непонимающе.

- Ты вещи разбросала в туалете, - резко говорит, сжимает губы и протягивает мне сумку.

Беру молча, собираюсь закрыть дверь. Ни на ссоры, ни на лицемерие у меня сил нет. А третьего в наших «родственных» отношениях не дано.

Но мачеха упирается рукой в полотно, упрямо переступает порог и оказывается на моей территории.

- И еще это… - выплевыет ядовито и раскрывает ладонь.

Воинственно складываю руки на груди, прищуриваюсь и все-таки опускаю взгляд.