Святость и соблазн

Когда мать со слезами счастья на глазах прижала к себе ненаглядное промасленное дитя, прямо по зеленой лужайке промчался лимузин и из него выскочил сам мистер Филлимор, вызванный с важного совещания. Поняв, что и на этот раз все обошлось, он, тем не менее, тут же приказал убрать все садовые скамейки.

— Сэр, это совсем ни к чему, — остановил его Энтони. — Тимми не повторяет своих ошибок. Унитазы и скамейки — это пока единственные вещи, которым ничто у вас больше не угрожает.

— И Писсарро…

— Что?

— И пейзажу Камиля Писсарро. Тимми решил, что предметам на картине не хватает четкости, и обвел их по контуру черным… К счастью, это был уголь, — объяснил мистер Филиммор и тут же сменил тему: — Молодые люди, я хочу вам сказать, что отныне вы желанные гости в моем доме. В следующее воскресенье у нас с женой годовщина свадьбы. Мы будем рады видеть вас.

Приятели смущенно поблагодарили и распрощались. Когда они садились в машину, Энтони спросил:

— Слушай, а ты, наверное, пойдешь с Флоренс, да?

— Во-первых, никуда я не пойду. А во-вторых, никакая она не Флоренс, — сердито буркнул Руперт."

"Происшествие в поместье Филиммор — забавное по сравнению с теми, с которыми они обычно имели дело, — на время помогло ему забыть о своих горестях. Но приятель, как назло, напомнил о них.

— Так, значит, она все вспомнила, — догадался Энтони. — И…

— И нет никакого «и», — резко оборвал напарника Руперт. — У нее своя жизнь, у меня своя.

— Понятно, почему ты сегодня такой хмурый, — протянул тот и не рискнул расспрашивать дальше, хотя очень хотелось.

Скупое признание друга стало для Энтони неприятной неожиданностью. Он, конечно, узнал Флоренс — или как ее там — не так хорошо, как Руперт, но был уверен, что кем бы та ни оказалась, она надолго, если не навсегда, обосновалась в их городе, в доме Руперта, в его сердце… Хотя последнее, похоже, было верно, но не радовало, поскольку настоящее чувство должно быть взаимно.

Они молча доехали до офиса. Там всем уже было известно от оператора, куда и зачем их вызывали, но никто из коллег не рискнул превратить это в повод для шутливого подтрунивания, настолько подавленным выглядел Руперт и опечаленным Энтони…

Хорошо хоть Остин, еще с тремя спасателями отправившийся на происшествие за город, пока не вернулся, а то мне бы не избежать допроса с пристрастием, думал Руперт, направляясь домой. Вчера, поздно вечером возвратившись, он не стал подходить к телефону, хотя тот несколько раз заходился оглушительным трезвоном. Ему не хотелось ни с кем говорить, никого видеть. То, что случилось, требовалось сначала пережить. Он приготовился даже не пустить родственников на порог. Но те не появились, очевидно догадавшись, что на этот раз следует оставить Руперта наедине с собой.