Святость и соблазн

Судорожно вздохнув, Флоренс издала легкий стон удовлетворения, свидетельствующий о том, что мысли их текут в одном направлении.

Губы Руперта оказались нежными и влажными. Флоренс ощутила их вкус и чуть было не растаяла в его объятиях, чуть было не закинула руки ему за голову. И тут ее охватила паника. Нельзя давать Руперту понять это, иначе он решит, что она легкодоступна! Быстро отвернувшись, Флоренс разорвала контакт губ.

Теперь он целовал ее висок, руки его медленными движениями ласкали Флоренс. Руперту не хотелось отпускать ее, на какой-то момент она ответила, и это подействовало на него как глоток вина. Тело отреагировало так сильно, что он не рисковал прижать ее к себе крепче, иначе она бы почувствовала, как сильно он возбужден.

Хоть и неохотно, но Руперт все-таки отстранился от Флоренс. Но тут же решил, что не будет делать вид, словно ничего не произошло. Он мужчина и хотел, чтобы Флоренс видела в нем именно мужчину.

— Почему вы так нервничаете, когда я касаюсь вас? — спросил он, беря ее за подбородок, чтобы не дать отвернуться.

Руперт хотел видеть лицо Флоренс, ее глаза. Сейчас ему нужны были любые, даже самые незначительные «улики».

— Вы же сказали, что собираетесь быть мне другом, — с трудом выдавила она.

— А разве друзьям не позволяется прикасаться друг к другу?

— Я думала, вы имеете в виду дружбу без секса.

— Как можно заранее сказать, к чему приведет общение мужчины и женщины? Я еще не до такой степени бесчувствен, чтобы не реагировать на красотку вроде вас. — Руперт ласково провел большим пальцем по ее нижней губе. — Поймите меня правильно: я просто не хочу лицемерить.

Это признание настолько встревожило Флоренс, что ее сотрясла нервная дрожь. Неужели она чем-то выдала себя?

— Не пугайтесь так, — попытался успокоить ее Руперт, погладив по щеке. — Я к вам привязался, время от времени мне хочется вас поцеловать. Неужели это так страшно?

— Нет, — пробормотала она, — не страшно.

— Отлично! Тогда…

Внезапно он ощутил прикосновение холодного собачьего носа к своей шее. Барби надоело одиночество.

Он недовольно поднял голову.

— В чем дело?

Усевшись на песок, собака умоляюще смотрела на него круглыми карими глазами.

— Сейчас не время для игр, — строго сказал он. Возможно, это было правдой, но Барби, несомненно, так не считала.

— Руперт…

Он взглянул на Флоренс, чьи ставшие вдруг зелеными глаза были затуманены от желания, потом на Барби, бешено виляющую хвостом и явно ожидающую, когда он займется наконец делом и бросит ей ветку, которую можно будет принести обратно.

С тяжелым вздохом разочарования Руперт отстранился от Флоренс — поступок, который основывался не только на желании Барби соблюсти священный ритуал вечерней прогулки, но и на необходимости взять себя в руки.