Святость и соблазн

С сознанием честно выполненного долга спасатели могли теперь возвращаться домой.

С довольной улыбкой на губах Руперт намылился и начал смывать покрывающие тело пот и грязь. Домой… Домой, где его ждет красивая и таинственная женщина. Женщина с влекущим выражением глаз, которое чуть было не довело его до поцелуя, как бы это ни смущало и каким бы ни казалось опасным.

Больше всего он боялся усугубить и так нелегкое положение Флоренс. Но каково было искушение! Оно оказалось настолько велико, что сдержаться не представлялось возможным. Существовало множество причин, по которым не следовало давать себе волю. Однако эти причины так и не смогли помешать ему желать, а потом чуть было не осуществить желаемое. Не погасили навязчивого соблазна провести ладонью по округлым бедрам Флоренс, почувствовать упругость ее ягодиц, прижаться к ней крепче и позволить себе до конца последовать неизбежной реакции человеческого тела.

Да, искушение было присуще самой ее природе, что не могло не тревожить Руперта. Но тот, кто мог бы обвинить его в несдержанности, наверняка никогда не оказывался под одной крышей со столь очаровательной и желанной для любого нормального мужчины женщиной…

— Эй, оставь немного воды остальным!

От неожиданности кусок мыла выскользнул из пальцев Руперта. Обернувшись, он увидел вошедшего в душевую Остина с обернутым вокруг бедер махровым полотенцем. Он был одним из членов дежурившей сегодня команды спасателей. Значит, через несколько минут здесь будет полно народу.

— Извини. Немного задумался, — смущенно улыбнулся Руперт.

Левая бровь Остина поднялась в выражении откровенного изумления. Что ж, насколько это зависит от самого Руперта, старший брат останется в неведении как можно дольше. У него нет ни малейшего намерения сообщать ему о произошедших переменах в своей жизни… во всяком случае, пока. Он понимал, что этого все равно не избежать, однако разнообразия ради хотелось пожить своим умом хотя бы некоторое время.

У Руперта не было причин чувствовать за собой какую-либо вину. Его фантазии по поводу этой загадочной и влекущей к себе женщины не были постыдно-эротическими.

Хотя и не слишком далекими от этого…"

"Ничего не сказав, Остин вошел в соседнюю кабинку, повесил полотенце на разделяющую их перегородку и включил воду. Хотя старший из братьев Атвуд был на редкость молчаливым, когда дело касалась родственных интересов, его словно прорывало. Остин до сих пор полагал, что, будучи бесспорным главой семьи, имеет полное право на вмешательство в любые дела брата, что совершенно не устраивало Руперта.

Там же, где дело не касалось семьи. Остин оставался человеком весьма замкнутым.