Святоша

Стали вспоминать кровавых, безжалостных разбойников, принесших много горя Кемиру. Упомянули Харсана, чья банда полегла почти вся. Их тела зарыли неподалеку, за поворотом, у второго дуба, в общей могиле. Вспомнили, что к югу от Теоки, тоже на одном из маршрутов Бороды, бесчинствовал Сегреб. На западе же, как раз по дороге в Волчий Дол…

Сердце забилось так, что у меня перехватило дыхание.

– Молодой еще сучонок, – проговорил один из охраны, отхлебнув из чарки, – но словно с цепи сорвался. Кажется, родом из Волчьего Дола, поэтому своих не грабит, бережет! Зато остальных… Банда у него человек под пятьдесят. Приблудные, со всего Кемира. Дезертиры, каторжники, бродяги. Засели где-то на западе, в Мервянных Горах, но забредают и в эти места. Слышал, местные об Осгорне как о герое отзываются. Зато остальных… Никого не щадит! Не зря эту гниду Кровавым прозвали…

Народ загудел, заволновался. Принялись наперебой рассказывать о злодеяниях Кровавого Осгорна. Я же сидела, не в состоянии вздохнуть, словно магистры своими плечами перекрыли мне воздух.

– Лайне, что с вами? – спросил лорд Дьез, будто почувствовал неладное.

Повернулся, пытаясь заглянуть в глаза. Магистр Шаррез тоже не отставал. Нет, в лицо заботливо не смотрел, дыханием участливо не обдавал. Бесцеремонно полез в голову, словно решив просто-напросто считать, что у меня там творилось. Не позволила. Отгородилась от мага – одна ментальная стена, вторая, усиленная один из Темных напевов Ди-рез, травницы из Волчьего Дола. Похоже, магистру Шаррезу не нравилась «деревенская», неакадемическая магия…

Темный маг поморщился.

– Вы застыли и дышите с перебоями. Понимаете, о ком идет речь? – допытывался лорд Дьез.

Кажется, мне все же удалось покачать головой. А может, и не удалось…"

"Рыжик, Рыж… Друг детства, которого я считала сводным братом. Наши отцы служили в одном полку. Эрро Вайрис вернулся домой с маленькой дочкой на руках, Игнас Терх – с женой-ингархой и малолетним сыном. Сослуживец умер через пару лет, так и не оправившись от ран, и папа решил, что это его долг заботиться о семье друга. Он всегда относился к Рыжику, как к своему сыну.

Только вот моим родственником Осгорн себя не считал. Когда мы подросли, поклялся, что стану его женой. «Никакие мы не брат и сестра, – заявил мне, – даже и не мечтай!» Затем… сбежал от рекрутского набора в армию, прятался в лесах. Я знала, таких называли дезертирами. Он же называл себя защитником Волчьего Дола.

Я не была полной дурой. Догадывалась, чем он занимается, хотя Рыж уверял, что грабит лишь сборщиков налогов, а остальное… Все эти подарки для меня, деньги, которые давал матери и старейшине, – это дань с караванов, которым обеспечивает безопасный проезд по диким, глухим лесам.