Святоша

Заехала локтем по лицу, кинулась прочь. Реми тем временем увернулся от растопыренных рук одного из слуг, подбежал к окну.

Время! Вскинула руку. Из раскрытой ладони вылетел огненный шар. Маленький, потому что Амгерд стоял слишком близко, блокируя магию.

Вскрикнув испуганно, отшатнулся Реми. Магический удар попал в окно, вынес его наружу вместе с рамой. До меня донесся звон стекла, упавшего на мостовую, и крики прохожих. Мальчишка, ловко вскочив на подоконник, выпрыгнул в серый сумрак светлого июньского вечера.

Второй этаж, не разобьется!

– Идиоты медлительные! – заорал Амгерд на слуг, наступая на меня, оттесняя от окна. – А ты хороша! И врать горазда! Травница, говоришь?! Но меня своей магией не остановишь… Знаешь, что это за амулет? – стукнул кулаком по груди, где под туникой топорщился заговоренный камень. – Хоро-оший такой амулет! Ни меня, ни сына магия не берет! А кто их сделал, знаешь?! И сколько ему заплатил?!

Ни на один из вопросов у меня не было ответа, но магия, словно скромница-девственница, вновь попыталась исчезнуть при виде наступающего ростовщика.

– Ну же, Исао! – продолжал отец. – Что ты медлишь, сынок?! Хочешь девку – так пойди и возьми девку! Мужик ты или нет?..

Может, Исао и хотел, но испытывал затруднения. Гунрун с визгом повисла на сыне, стараясь задержать, не пустить. Парень покачнулся. Я видела, как, выругавшись, оттолкнул мать, затем поднял руку, чтобы ударить.

– Не-ет! – закричала я. – Нет!

Амулет Амгерда сделал очень и очень искусный маг Я…. Я, кажется, разобралась, как работала эта штука. Она блокировала привычные слои магии, к которым работали Светлые и Темные. Но при виде Исао, замахнувшегося на Гунрун, внутри всколыхнулись детские, полузабытые воспоминания. В них было что-то, связанное с мужчиной, который тоже бил женщину. И эти образы – странные, размытые лица – увлекли меня на самое дно, в глухую Темень, где обитала тяжелая, ленивая, черная магия. Подвластная моим желаниям, безразличная к действию защитного амулета Амгерда.

Плевать она хотела на искусника-мага!

Я уже сталкивалась с подобной магией, чем немало озадачила Сивиссу, и знала, что она дает слишком много, но и не меньше забирает в ответ. В момент, когда Исао ударил свою мать, темный поток вырвался из моих рук. Отбросил в сторону Амгерда. Прошелся по столу, поднимая в воздух блюда, горшки, вертела. Упали и заново вспыхнули свечи. Закричала испуганные слуги. Завыла, запричитала на языке ингархов Гунрун.

Огонь!.. Очистительный огонь, чтобы больше не видеть подобного!

Один из слуг все же кинулся ко мне, но получил горшком по голове. Охнув, упал. Затем, поднимаясь, принялся обтирать с лица горящую липкую смесь. Амгерд… Амгерд увернулся от просвистевшей рядом с головой миски с пирожками, которая врезалась в Исао.