Святоша

Затем он пропал, и я услышала… Все! Все, вплоть до треска свечей в дальнем углу комнаты, жужжания сонной мухи на занавешенном окне и вздоха уставшего лакея, дожидавшегося за дверью.

А еще то, что сказал епископ.

– Он выбрал ее! – прошептал Готер. Слишком тихо, но не для той, кто обладал драконьим слухом. – Как он мог так поступить со мной?!

Епископ погрузился в свои думы, затем безразлично расспросил о моей жизни в Хольберге. Заинтересовался на миг поступлением в Академию, и все… Все!

– Можешь идти, девочка! Церковь Единоверы благодарит тебя за труды и за то, что позаботилась о последнем пристанище Никласа. Ты сможешь получить скромное вознаграждение, а сейчас…

Протянул руку, и мне ничего не оставалось, как встать перед епископом на колени, затем прикоснуться губами, а после и лбом к черному перстню с вырезанными символами кубка и стрелы на его среднем пальце.

Я пребывала в недоумении весь вечер, вдоль и поперек обсудив с магистрами прошедший визит и придя к заключению, что… К единому мнению мы так и не пришли. Антор собирался посоветоваться с законниками, тетушка Чарити – поставить на уши Попечительский Комитет. Я же полночи обдумывала письмо к ар-лорду Хаасу с просьбой посодействовать в поисках детей.

Мысли об Этаре вызывали болезненное удовольствие. Мне хотелось его увидеть.

Следующим утром все же отвела Реми в школу. Мальчик и слушать не хотел, чтобы остаться дома – как же он тогда станет министром?! – но я заставила его поклясться, что дождется меня после занятий. И – ни шагу за забор! Ильсар Шаррез закрепил на Реми магическую метку, но, несмотря на это, мне было тревожно. Как оказалось, не зря! Когда мы пришли с Трисс к зданию школы – небольшой двухэтажной пристройке на территории Храма Единоверы – Реми среди высыпавших во двор учеников не было.

Подождав немного, кинулись на поиски. Взбежали по стертым ступенькам на второй этаж, разыскали помещение начального класса, но и там его не оказалось. Наконец, нашли учителя – бородатого отца Ферода, невысокого пожилого священника, одетого в черную рясу. Спросили о Реми.

– Так они еще с утра сбежали, – пробасил он.

– Они?! Кто это – они?! – растерялась Трисс.

– Он и еще один оболтус, Патрик Скуол. Оба – приютские. Я послал их с поручением в сторожку за Храмом, и с концами!

– Как это – с концами? – не поверила я. – Не может такого быть!

– Приютские же, – недовольно произнес священник. – Малолетние разбойники и шалопаи, которые и не собирались учиться! Ну, Бог им судья и защитник…

– Но ведь Реми – не приютский, – воскликнула я. – У него есть семья, и… больше всего на свете он хотел учиться!

В маленьких глазах священника, скрытых под седыми бровями, что-то промелькнуло.