По прозвищу Святой. Книга вторая

В каких камерах?

— Значит по первому пункту о евреях, цыганах и славянах у вас нет возражений?

— Не ловите меня на слове!

— Больно ты мне нужен, ловить тебя на чём-то, — Максим перешёл на «ты». — Мне, в общем-то, и так понятно, откуда вы и зачем здесь появились. Но я рассчитывал оставить в живых тех, кто поделится информацией. Теперь же придётся просто всех убить.

— Не надо, господин офицер, — с трудом произнёс ефрейтор и вытер тыльной стороной ладони кровь, проступившую на губах. — Я скажу.

— Молчите, ефрейтор, — процедил лейтенант. — Имейте мужество встретить смерть, как истинный ариец!"

"— Вот вы, господин лейтенант, и принимайте. Как истинный ариец. А я жить хочу. Семнадцатая армия, господин офицер. Четвёртый армейский корпус, семьдесят шестая пехотная дивизия…

— Замолчи! — с неожиданной прытью немецкий лейтенант рванулся вперёд, стараясь дотянуться до пистолета.

Максим подождал, пока он дотянется, и дал короткую очередь.

Та-та-та!

Пули разнесли лейтенанту череп. Тот дёрнулся и затих.

— Продолжайте, ефрейтор.

Делая паузы, солдат рассказал то, о чём Максим уже догадывался, — их первый взвод (разведбатальон, третья рота), усиленный танком, был послан вперёд с целью обнаружения русских.

— Нам приказали тут же отступить, когда завяжется бой. Но мы не думали, что вы так близко.

— Семьдесят шестая дивизия?

— Да.

— Кто командир?

— Генерал-лейтенант Максимилиан де Ангелис.

Ишь ты, подумал Максим, тёзка.

— КИР, — мысленно позвал он. — Проверить можешь?

— Всё правильно, — ответил тот. — По моим сведениям семьдесят шестой пехотной дивизией в этот период командовал генерал-лейтенант Максимилиан де Ангелис. Австриец. Двадцать третьего ноября сорок второго года дивизия вместе с хорошо нам знакомой шестой армией попадёт в окружение под Сталинградом и будет почти полностью уничтожена.

— Туда ей и дорога. Ефрейтор, — обратился он к немцу. — Где расположен ваш полк?

— В окрестностях посёлка Ромодан. Там же и дивизия. Ещё полевой аэродром. Бомбардировщики — «юнкерсы», три километра на юг от села.

Максим припомнил карту и масштаб. Получалось около двадцати километров по прямой. Близко, надо торопиться.

— Хорошо, ефрейтор. Вы сказали правду, поэтому убивать вас я не стану.

— Я тяжело ранен, — сказал ефрейтор, закашлялся и вытер с губ кровь. — Мне нужна медицинская помощь.

— Знаю. Больше скажу. Пуля застряла в груди, в лёгком, и вам нужна срочная операция. Но это невозможно. Понимаете меня?

Ефрейтор молчал, глядя исподлобья.

— Понимаете, — констатировал Максим.

В «Ганомаг» запрыгнул Латышев.

— Ну, что тут у нас?

Максим коротко передал слова ефрейтора.

— Двадцать километров, значит, — повторил Латышев. — Близко.

— Вот и я говорю. Но успеть можно.

— Особенно, если воспользоваться техникой.