Священный любовник

В приглушенном свете, безлюдный, с развешенной повсюду одеждой, магазин казался каким-то зловещим.

Плюс, если они попадут в ЗироСам как можно скорее, у него будет добрая пара часов, чтобы понаблюдать за Хекс, чего он ждал с нетерпением, и это было так…

Жалко, на самом деле.

Время шло. Десять минут. Пятнадцать. Двадцать.

— Вот дерьмо, — пробормотал Блэй. — Чем он там, черт подери, занимается?

Джон пожал плечами. Учитывая пристрастия их друга, оставалось только догадываться.

— Эй, Куин? — позвал Блэй. Когда ответа не последовало, он сполз с табурета. — Пойду проверю, что там происходит.

Блэй подошел к примерочной и постучал. Спустя мгновение просунул голову в дверь. Его глаза вспыхнули, рот открылся, и он покраснел от корней своих рыжих волос до кончиков пальцев.

Отлиииично. Действо явно еще не закончилось. И что бы там не происходило, на это, видимо, стоило посмотреть, потому что Блэй отвернулся не сразу. Через минуту его голова медленно качнулась вперед, затем назад, как будто он отвечал на какой-то вопрос, что задал ему Куин.

Когда Блэй вернулся к кассе, его голова была опущена вниз, руки глубоко в карманах. Он тихо опустился обратно на стул, но его ноги быстро двигались с пятки на носок.

Было очевидно, что парень больше не хотел здесь торчать, и Джон был с ним полностью солидарен.

Черт, в это время они могли уже быть в ЗироСаме.

Где работает Хекс.

Как только эта счастливая маленькая навязчивая мысль посетила Джона, ему захотелось разбить голову об стол. Господи… ясно, как день, что теперь слово «жалкий» имело новое правописание.

Теперь оно писалось как Д-ж-о-н-М-э-т-ь-ю.

Глава 8

Одна из проблем позора заключалась в том, что он, на самом деле, не делал тебя ниже, тише или менее заметным. Ты все равно ощущал себя таким, какой ты есть.

Фьюри стоял во дворе особняка и смотрел на угрожающий фасад дома Братства. Сурового серого цвета, с множеством темных, сердитых окон, место напоминало великана, которого закопали по шею в землю, и которого раздражала грязь, в которую он был погружен.

Он был готов войти в особняк не больше, чем, казалось, особняк был готов его принять.

Поднялся ветер, и он посмотрел на север. Стояла типичная августовская ночь северной части штата Нью-Йорк. Вокруг все еще было лето, деревья одеты в сочную листву, работали фонтаны, по обе стороны от входа в здание стояли урны в виде горшков. Но воздух уже был другим. Более сухим. Более прохладным.

Времена года, как и само время, были неумолимы, не так ли?

Нет, неправильно. Времена года были лишь мерой времени, так же, как часы и календари.

Старею, подумал он.

Как только его мысли приняли направление, еще более скверное, чем ожидание крепкого пинка под задницу, что, скорее всего, подкарауливал его дома, он прошел через вестибюль в фойе.