Священный любовник

— Подождешь меня? Я ненадолго. Просто умоюсь.

Пройдет вся ее жизнь, прежде чем ты вернешься «чистым», прошептал колдун.

Фьюри закрыл глаза, внезапно потеряв саму способность к движению.

— Что такое?

Скажи ей, что ее прежний супруг вернулся.

Скажи ей, что ее прежний супруг никогда не уйдет.

А потом возвращайся уже в настоящий мир, позаботимся о напряжении в твоих легких и зудящей коже.

— Что случилось? — Снова спросила Кормия.

Фьюри сделал глубокий вздох. В эту минуту безверия и неизвестности он был твердо уверен лишь в своем имени, и уж точно не смог бы назвать Президента США. Но он точно знал одно: если продолжит слушать колдуна, то загонит себя в могилу.

Фьюри сосредоточился на женщине перед ним.

— Ничего.

Его слова не остались безответными — мантия колдуна взмыла вверх от ветра, налетевшего на поле, усыпанное костями.

Ты лжешь ей! Я — все! Я — все! Голос колдуна сорвался на визг, становясь все звонче. Я…

— Ничто, — слабо сказал Фьюри, поднимая себя на ноги.

— Ты — ничто.

— В смысле?

Он покачал головой. Кормия подошла к нему, и с ее помощью он принял устойчивое положение. Они вместе вошли в ванную, оснащенную всем, что было необходимо, не хватало только таблички на двери. Ну, этого и потока воды, протекающего прямо через заднюю стену комнаты, который, по всей видимости, и служил в качестве ванны.

— Я подожду снаружи, — сказала она, оставляя его одного.

Сходив в туалет, он вошел в поток, используя при этом мраморную лестницу. Вода в нем была такой же, как в стакане — идентичной температуре тела. В тарелочке на углу лежал кусок, предположительно, мыла, его он и взял. Брусок был гладким, в форме полумесяца, и, обхватив его ладонями, Фьюри опустил руки в воду. Получившиеся мыльные пузыри были маленькими и аккуратными, а пена пахла хвоей. Он намылил волосы, лицо и тело, вбирая этот запах глубоко в легкие… надеясь вычистить их от векового самолечения, в котором он так увяз.

Закончив, он остался в ванне, позволяя воде омывать зудящую кожу и ноющие мускулы. Закрыв глаза, он изо всех сил старался заткнуть колдуна, но это было трудно, потому что парень рвал и метал, словно ядерная бомба. В своей прежней жизни он бы включил оперу, но сейчас не мог… и не потому, что на этой стороне не было Боуза[91]. Именно эта музыка очень сильно напоминала ему о близнеце… который больше не пел.

И, тем не менее, ему нравился шум потока, мягкое, мелодичное журчание отражалось эхом от мрамора, создавая звук падающей воды на гладкие камни."

"Он не хотел заставлять Кормию ждать, поэтому упершись ступнями в русло потока, вытянул тело из воды. Капли покатились с его груди вниз к животу, как успокаивающие лаской ладони, а подняв руки вверх, он почувствовал, как вода стекает с пальцев и локтей.