Свинья в апельсинах

 — Но я же тебе говорила, что с родителями он не поддерживает теплых отношений. Так что их фотографии он не стал бы выставлять на видное место.

— Покажи альбом, — попросила Мариша.

Юля достала из шкафа альбом и протянула его подруге. В альбоме было много фотографий Антона с друзьями и коллегами. А фотография матери и отца была всего одна.

— А кто этот карапуз? — спросила Мариша.

— Антон, наверное, — пожала плечами Юля. — Раз с ним его мать, значит, это он.

— А кто этот мальчик? — спросила Мариша, указывая на еще одного ребенка на той же самой фотографии.

— Какой-нибудь родственник, — ответила Юля. — Какая разница? Все равно с тех пор оба мальчика уже выросли и изменились до неузнаваемости.

— В самом деле, — согласилась с ней Мариша, захлопывая альбом. — Итак, мы можем ехать к друзьям Антона? Их адреса теперь у нас есть?

— Да, — кивнула Юля.

— Но по пути зайдем в четвертую квартиру, — сказала Мариша, отложив альбом с фотографиями в сторону.

— В четвертую? — удивилась Юля. — Что тебе там понадобилось?

— Твоя соседка сказала, что там живет какая-то особа, которая видела, как твой Антон садится в чужую машину, — сказала Мариша. — Стоит ее расспросить поподробней. Что это была за машина? Кто сидел за рулем? Добровольно ли сел в нее Антон? Не показалось ли этой даме из четвертой квартиры, что Антон знал водителя?

— Я тебя поняла, — вздохнула Юля. — Но ты знаешь, я бы не стала доверять словам этой тетки. Госпожа Эльза и сама не дура поболтать, но эта баба из четвертой квартиры, это просто какой-то кошмар! Она не просто болтушка, она врунья и не может удержаться от своих комментариев.

— Все равно другого свидетеля у нас нет! — возразила Мариша. — Так что выбирать не приходится."

"И подруги, прихватив с собой поздравительные открытки с адресами друзей Антона, отправились вниз. В четвертой квартире шло небольшое сражение. Там раздавалось сразу три голоса. Два женских и один мужской. Причем мужской звучал глухо и как-то обреченно.

— У этой особы есть муж и мать, — пояснила Юлька своей подруге. — Мамаша — жуткая гарпия. Старая и злобная. Сидит целый день в инвалидном кресле и каркает, отравляя жизнь окружающим. А доченьке уже тоже за сорок, и характер у нее, похоже, мамочкин. Так вот эти две дамочки вконец затюкали бедного мужика.

— А о чем скандал? — спросила Мариша. — Слов что-то не разберу.

— Думаю, муж этой дамочки в очередной раз решил намекнуть теще, что ей будет удобней жить не у них дома, а в доме для престарелых, где за ней и уход будет лучше, и компания повеселее, — ответила Юля.

— Не самое подходящее время для наших расспросов, — сообразила Мариша.

— Да брось ты! — махнула рукой Юлька. — Они ругаются на эту тему каждую неделю.