Свинья в апельсинах

И, немного помолчав, она вдруг воскликнула:

— Стойте! А волосы? Алекс, а как же волосы?

— Какие волосы? — очумело вытаращился Алекс.

— Те волосы, которые кто-то прислал Антону в конверте, — ответила Юля.

— Это были мои волосы, — со вздохом ответил Алекс.

— Твои? — удивилась Юля. — Но зачем тебе было посылать Антону свои волосы?

— Я же говорил, что в мои планы входило перекрыть Антону дорогу в Африку и оставить его в Европе, где его быстро бы нашли, окажись пленка у меня в руках, — ответил Алекс. — Вот я и послал ему свои волосы, приложив к ним записку, в которой от имени родственников Ичебе написал, что свою месть ему, Антону, они начали с меня. И посылают в доказательство серьезности своих намерений клочок волос с моей головы.

— Но у тебя длинные волосы, а в конверте были короткие! — запротестовала Юля. — Как же так?

— Яне хотел портить свою прическу, только и всего, — ответил Алекс. — Не люблю короткие стрижки. Так что я отхватил себе лишь кончик пряди. А потом подравнял по ней остальные. Получилось неплохо.

И он тряхнул своими волосами, подстриженными в каре.

— Ты врешь! — недоверчиво сказала Юля.

— Нет, он говорит правду, — возразил Ганс. — Мы сделали сравнительный анализ волос, присланных в конверте вашему мужу, и волос, которые ваша подруга нашла на подушке в больничной палате, где лежал Алекс. Она их отправила мне перед своим отъездом в Африку.

— И что?

— И выяснили, что волосы принадлежат одному и тому же человеку, — ответил Ганс. — То есть ему — Алексу Эрбе. Правда, в больнице он лежал под другим именем. А поэтому мне бы очень хотелось у него уточнить, где и какой умелец сделал ему второй комплект документов.

Алекс хмуро промолчал, сделав вид, что вопрос относится вовсе не к нему.

— Так что, выходит, и первое письмо, которое сжег Антон, тоже было от Алекса? — растерянно спросила Юля.

— Да, — кивнул Алекс. — В первом письме я просто угрожал Антону от имени родных Ичебе. А во втором уже прислал свои волосы для пущего драматизма. Антон занервничал. Потом я подбросил ему дохлого попугая. И нервы у моего братца совсем сдали, и он пустился в бега.

— Свиньи вы оба с братом! — с негодованием заявила Мариша. — Сколько птичек погубили.

— Я попугаев не губил! — возразил ей Антон.

— Молчи уж! — фыркнула Мариша. — Ты тоже дел натворил! Хорошо, что теперь мы с подругами про вас все знаем. И розовой краской вы нам глаза больше не застите.

— Подождите! — пробормотала Юля. — Ну хорошо, в Берлине нас преследовали люди Алекса и ребята, которых послала Ичебе. Но кто же следил за мной в таком случае уже в Дакаре?

Все молчали. Ичебе пристально смотрела на Антона, но тоже молчала.

— Что, так и будем молчать? — спросила Юля. — Или кто-то признается?

— Юля, это был я, — произнес Антон.