Летний лагерь свингеров

Но они хотят защитить ее.—

Я начал хмуриться.

—Нет, — быстро поправила она, —они не думают, что должны защитить ее от вас.—

Я расслабился. Слегка.

—Мы говорили об этом вчера вечером вчетвером...—

Они разговаривали о нас? О чем? Что мама знала об этом? О чем она подозревала? Что знали родители Джины? Что...?

—Пол.—

Я сосредоточился на маме и начал беспокоиться, когда увидел ее серьезное выражение лица.

—Мы говорили об этом вчера вечером и решили, что вы двое можете провести утро сами. Мы доверяем вам двоим быть ответственными. Ты понимаешь?—

Я медленно кивнул. Осторожно.

—И мы относимся к вам, как к взрослым. Но, так как ты взрослый, значит есть взрослые последствия. Ты понимаешь это?—

Я покраснел и попыталась отвернуться. Почему мы должны были говорить об этом сейчас?

—Пол. Я серьезно. Крис и Элизабет хотят, чтобы Джина сама принимала решения.—Она сделала паузу. —Мы с твоим отцом тоже хотим, чтобы ты сам принимал решения. Но это значит, что вы с Джиной будете ответственны. Быть взрослым—это быть ответственным за свои поступки. И думать о них заранее. А также последствия этих действий. Ты понимаешь это?—

Я кивнул головой.

—Точно? — она повторила, глядя мне в глаза.

Я кивнул.

—Хорошо. Мы доверим вам двоим нести ответственность. Не злоупотребляйте этим доверием.—

Я снова коротко кивнул головой.

—Поэтому я спрошу тебя еще раз. Вы с Джиной передумали после нашего вчерашнего разговора?—

Она не собиралась отпускать меня, пока не получит ответ. Честно говоря, я не знал, что она сделает, если я скажу «да». Ответ, конечно, был «нет». Джина и я не решились заняться сексом, и она все еще не была готова. Но мне было ужасно стыдно, что мама задала этот вопрос. И я отчаянно старался не показывать свое смущение.

Я неохотно покачал головой.

— Хорошо, — сказала Мама.

—Мам?—

—Да, дорогой?—

Я смотрел на ее открытое лицо в поисках ответа на вопрос, который я собирался задать. — А что, если бы я согласился?—

Она мягко улыбнулась. —Тогда мы бы говорили о принятии разумных мер предосторожности и ответственности.—

—Но ты все равно оставишь нас одних?— Я спросил, недоверчиво.

—Наверное. —Она повернула нас так, что мы стояли лицом к кухне, и протянула мне руку. —Если мать Джины не получила другой ответ.—"

"Я с ужасом подняла глаза и поняла, что у Джины и ее матери серьезный и тихий разговор на кухне. Джина выглядела такой же трезвой и потрясенной, как и я. Ее мать подняла глаза, когда мы повернулись, и перевела глаза на маму. Краем глаза я увидел, как мама поминутно покачала головой. Мои глаза бросились обратно к маме Джины, и она тоже покачала головой. Потом она улыбнулась и что-то сказала Джине. Лицо Джины загорелись и она посмотрела на меня, сияя.

Я повернулся к маме и снова осмотрел ее лицо.