Летний лагерь свингеров

Джина не хотела просыпаться, поэтому я легонько встряхнул ее.

— Вставай, милая. — сказал я. — Мы должны встретиться с Кендалл за завтраком. —

—М-м-м. — она бормотала она. — Дай мне поспать. —

— Хочешь принять душ? —

—Уннннх. —

— Ладно, сначала я приму душ. Я вернусь через несколько минут. Хорошо? — Она не ответила, и я снова легонько встряхнул ее. — Ладно? —

—Штраф. Неважно. — пробормотала она.

Десять минут спустя, когда я вернулся в комнату после душа, она все еще не проснулась.

— Давай, милая. — повторил я, на этот раз более настойчиво. — Мы должны встретиться с Кендалл за завтраком. —

— Не беспокойся о завтраке. —

Я раздумывал, дать ей поспать или нет, поскольку ее первый урок начинался в десять. К сожалению, у меня был только один ключ от номера, и он был нужен мне, чтобы запереть дверь, когда я уйду. Я мог бы просто оставить ей ключ, но тогда нам придется встретиться после ее занятий, и я не смогу войти в свою комнату.

Хуже того, я не хотел оставлять матрасы на полу на случай, если директор назначит мне нового соседа. (Появление нового парня в вашей комнате с матрасами, сдвинутыми вместе на полу, не оставляет хорошего впечатления. Поверьте.)

— Джина, вставай. — настоял я.

— Который час? —

— Почти семь. Нам нужно встретиться с Кендалл через десять минут. —

— Просто дай мне поспать. —

— Хорошо. — сказал я наконец. — Я оставлю тебе ключ, чтобы запереть комнату. —

—Все. —

— Встретимся в вестибюле Южного Каррика после занятий. —

—Ладно, ладно! Просто дай мне поспать. —

Я снял с кольца ключ от номера и положил его рядом с ее одеждой. Затем, с трудом подавив дурные предчувствия, я ушел.

Мой урок закончился в девять пятьдесят. Но урок Джины закончился в десять пятьдесят, так что у меня был час. В начале одиннадцатого я добрался до вестибюля Южного Каррика и плюхнулся на один из диванов.

У меня было задание от класса, поэтому я достал блокнот, чтобы скоротать время. Задание было написано буквами, и мой почерк всегда был довольно аккуратным. (Я писал, как мой отец, чье инженерное образование требовало разборчивого почерка.) Поэтому мне не потребовалось много времени, чтобы освоить формы букв, необходимые для архитектуры.

После двадцати-тридцати минут практики я перелистнул страницу и с помощью линейки набросал слабые указания. Потом я начал писать всерьез, старательно складывая буквы. Вскоре я привык писать быстро, и слова начали течь, заполняя страницу печатными буквами. Я действительно гордился собой – впервые в жизни я писал, как архитектор.

К сожалению, я быстро закончил задание. Потом взглянул на часы: урок Джины только что закончился. Так что мне не придется долго ждать.

К половине двенадцатого она все еще не появлялась, и я начинал расстраиваться.