Летний лагерь свингеров

Ты понял меня, сынок? —

—Да, сэр. —

Потом он спокойно посмотрел на меня. Наконец, он сказал: —Ты будешь тренироваться с остальной командой, но ты отстранен на первые две встречи. Эрик Грин займет твое место в команде, и мы лишимся его СП-матчей. —

Я знал, что лучше не протестовать.

—А теперь. — сказал он с непроницаемым лицом, —иди и согрейся. И тебе лучше тренироваться как обычно. Если ты немного расслабишься, ты вылетишь из команды. Понял? —

—Да, сэр. —

—Можешь идти. —

Прежде чем выйти за дверь, я повернулась к нему, сжимая грудь. —Тренер? —

—Да? —

—Я... Извините. —

—Я знаю, сынок. Просто держи свой нос чистым. С тобой все будет в порядке. Прежде чем я повернулся, чтобы уйти, он жестом остановил меня. —Этот иранский бизнес плох во всем. Но это не повод придираться к невинной девушке. — сказал он. Потом он стал серьезным. —Как поживает твоя подружка? —

—С ней все в порядке, сэр. — сказал я. —С тех пор ее никто не беспокоил... ну... с прошлой ночи. —

Он мрачно усмехнулся. —Нет, я подозреваю, что нет. —Затем его лицо снова стало спокойным. —Давай, давай. Иди разогрейся. —

Кивнув, я направился в раздевалку.

***

Позже на той неделе мы с Джиной отправились в Ноксвилл с Пейтонами на игру в Нотр-Дам. Большая часть фурора из-за моей драки утихла, но мы все равно были рады выбраться из города. Примерно в часе езды к северу от Атланты настроение Джины улучшилось. Я думаю, она была в восторге от встречи с Кендалл, но она также была рада уйти из школы и всех ее проблем.

Так как соседка Кендалл не поехала домой на выходные, мы не могли провести ночь в ее комнате, но, тем не менее, нам было весело. Когда соседка Кендалл Тони увидела меня, ее глаза расширились, и она захихикала. Затем она прошептала что-то своей соседке Бриджит. К моему смущению, глаза Бриджит тоже расширились.

—По-моему, ты произвел впечатление. — поддразнила меня Кендалл.

После футбольного матча мы с Джиной провели некоторое время наедине с Кендалл, но у нас не было секса. В основном, мы говорили о школе. Кендалл наслаждалась своими занятиями, и впервые ей бросали вызов ее профессора. Мы с Джиной тоже говорили о наших занятиях, но разница между колледжем и старшей школой делала наши курсы прирученными.

Джина чувствовала себя не очень хорошо, поэтому она направилась обратно в кемпер. Она настояла, чтобы я остался и провел некоторое время с Кендалл. Когда мы остались наедине, Кендалл казалась счастливой, совсем не такой, как та девушка, которая писала мне письма каждую неделю. В своих письмах она не была несчастна, но звучала одиноко. Она не сказала, что у нее все еще проблемы с подружками, но я знал это.

Большинство парней, которые приглашали ее на свидание, были «крысами братства», у которых было только одно на уме. —Вообще-то, два.