Летний лагерь свингеров (ЛП)

Я не знаю, что Шеннон сказала Скотту, если вообще что-то сказала, но они не просили нас о двойном свидании в тот вечер. После школы Скотт подвез Эми, а потом и меня. Я попрощался, закрыл дверь, и они с Шеннон молча уехали, оставив меня наедине со своими мыслями. Когда я вошел в дверь, мама заметила, что я расстроен, но мне показалось, что я был довольно убедителен, когда сказал ей, что все в порядке.

Что еще хуже, Джина позвонила на выходные. Это было все, что я могла сделать, чтобы не запаниковать и не убежать, когда мама дала мне телефон. К счастью, мама взяла Эрин за покупками, оставив меня в покое (папа был в отъезде из-за задержек в Далласе). Я знал, что Джина, должно быть, получила мое письмо в начале недели. У меня закружилась голова.

Мне потребовалась каждая унция самообладания, чтобы закончить разговор. К счастью, она вела большую часть разговора, но я чувствовал себя все более виноватым. Если Эми беременна, как я могу сказать Джине, что между нами все кончено?

Через час, когда мама и Эрин вернулись, они с удивлением обнаружили, что я все еще разговариваю по телефону. Мама могла ясно сказать, что я не был в настроении, но Эрин к счастью была более тактична. Мы с Эрин не были так близки, как в конце прошлого лета, но мы действительно относились друг к другу как обычные люди, и я волновался, что она начнет задавать острые вопросы о моем настроении. К счастью, она была в восторге от нового альбома Пола Маккартни, который купила, и ничего не заметила.

Когда я упомянул, что моя мама только что вернулась домой, Джина вдруг вспомнила, что ее мама хочет поговорить с моей. Мы с Джиной попрощались, и она сказала, что любит меня, что я сказал ей правду, что я очень ее люблю, а потом каждый из нас передал телефон нашим мамам.

Я беспокоился о том, о чем маме Джины может понадобиться поговорить, так что я остался, чтобы подслушать немного. Со стороны мамы я быстро поняла, что родители Джины, Крис и Элизабет, приезжают в Атланту через две недели, и они хотят встретиться и поужинать. Когда я понял, что разговор не обо мне или Джине, я встал и вернулся в свою комнату. Я не хотела, чтобы мама задавала слишком много вопросов о том, почему я не была счастлив поговорить с Джиной.

Реальность заключалась в том, что я безумно боялся, что Эми может быть беременна, и я чувствовал себя невероятно виноватым, что все еще влюблен в Джину.

—У каждого подростка такая сложная жизнь?—Я подумал про себя.

Я, конечно, надеялся, что нет.

В понедельник утром, когда мы с Эрин завтракали, зазвонил телефон. Мама ответила, а потом странно посмотрела на меня, когда протянула мне телефон.

—Пол?—

Это была Эми. Я старался не упасть при звуке ее голоса. Уик-энд был длинный, и мы почти не разговаривали по телефону.