Летний лагерь свингеров (ЛП)

Я нежился в шелковистом ощущении стенок ее влагалища, сжимащего меня, как теплую перчатку. Я вытащил его и снова медленно погрузился в нее. Я только начал медленно толкаться к ней, когда ее глаза открылись, и она посмотрела на меня.

—Пол!—она воскликнула, с паникой в голосе.

Я толкнул свой член внутрь, и ее глаза дрогнули и закрылись.

—О, Боже, — вздохнула она, когда я скользнул в нее.

Я вытащил и снова всунул в нее, и она застонала, очевидно, наслаждаясь чувством, что мой член наполняет ее. Я удалился, готовый снова окунуться в нее, и ее глаза снова открылись. Она посмотрела на меня, глаза наполнились слезами.

—Пол, Милый. Я так рада. Стоп, — сказала она срочно. —Мы не можем—. Она почти снова зарыдала.

Я посмотрел на нее в замешательстве и не двигал бедрами.

Ее глаза смягчились, и она моргнула слезами. —Мы не можем заниматься сексом, дорогой. Мы не можем, — тихо сказала она.

—Но...—Мои глаза горели, и я смотрел на нее в непонимании.

Она положила руку мне на живот и покачала головой. —Мне очень жаль, Пол. Мне очень жаль.—

—Но...—

—Мы не можем.—

Ее глаза умоляли.

Я видел ее лицо, когда погружался в нее. Я чувствовал, что она не против меня. Я знал, что если я снова погрузился в нее, она не могла сопротивляться мне. Она не сопротивлялась мне. Она наслаждалась этим так же, как и я, и единственное, что поддерживало ее сопротивление сейчас, было то, что мой член был едва внутри нее. Все, что мне нужно было сделать, это погрузить мою длину в ее киску, и она не сказала бы «нет».

Один быстрый толчок бедрами, и я получу все, что захочу. Когда я смотрел в ее отчаянные глаза, полные страха и тревоги, я знал, что если она позволит мне. И я знал, что она никогда не простит себя. Я не знаю, как я узнал, но я это сделал. Это была уверенность внутри меня, такая же прочная и осязаемая, как мое собственное желание к ней.

За всю свою жизнь я никогда не принимал более трудного решения. Я хотел ее. Я хотел ее больше, чем чего-либо в своей жизни. И я знал, что если возьму ее, то никогда не буду прежним. Я бы потерял ту часть своей матери, которую любил больше всего.

Глава 67

Я закрыл глаза и глубоко вдохнул. Ее рука дрожала на моем животе, мой член все еще был внутри ее киски. Я чувствовал тепло и влагу ее киски, манящей меня. Это была песня сирены, которой я не хотел сопротивляться.

Я вдруг почувствовал дождь на крыше кабины и ощущение прохладного, влажного воздуха вокруг меня. Я сосредоточилась на текстуре простыней под коленями, гладкой коже ее бедер, расстеленной передо мной.

Мой разум вернулся к мыслям о ней, и я смаковал несколько толчков, в течение которых я был похоронен в ней. Чувство было осязаемым; оно было настолько реальным, что было больно думать о том, чтобы отказаться от него. Я сделал еще один вдох, мои глаза все еще зажаты.