Свидетельница

Я мельком отметила в душе, что все, касающееся убийства Чернова, то, о чем он, как я думала, хочет спросить, для меня отодвинулось и теперь не важно! Другие события заслонили нелепую смерть Вадика. Авария Ники, например. А по большому счету для меня важно лишь то, что мой муж Игорь спит с продавщицей из «Мехов». Что он целует ее и что-то ласковое шепчет при этом на ухо. Что…

Женя перегнулся через меня, что-то положил в бардачок. Повернулся. Его лицо оказалось прямо перед моим. Я вдруг поняла, что все совсем не так, как я думаю. Он приблизил свое лицо и поцеловал меня. Несильно. Просто потрогал своими губами мои губы. Я подумала, что бы такое ему сказать. На ум пришло только банальное: «Я мужу пожалуюсь».

Пока я думала, он обнял меня правой рукой и поцеловал сильно. Я выпустила сумку и освободившейся рукой обхватила его голову.

Мы сидели и целовались долго, пока я не вспомнила про дежурство.

– Хватит, – сказала я.

Женя вздохнул, отстранился. Несколько секунд посидел с закрытыми глазами.

– У тебя были ко мне вопросы, – напомнила я.

– Вообще-то вопросы у меня не к тебе, а к твоей подруге.

– Что ты еще хочешь узнать? – удивилась я. – Разве она тебя об этом просила?

– Я ведь опер, – извинился Женя. – Пусть бывший. Но не могу дело бросить на середине. Интересно узнать, что там произошло на самом деле.

– Поехали, я опаздываю.

– Я приеду к вам в Поле Чудес?

– Нет.

– Но я не к тебе. К Ксении.

Я пожала плечами.

Женя что-то еще говорил, но я его почти не слышала. Была сосредоточена на своих ощущениях. Я впервые целовалась с посторонним мужчиной. И меня это волновало.

Весь вечер этот факт крутился в голове. Все свои дела я делала механически, а когда позвонила Ксюшка и стала напрашиваться ко мне на работу, я отвечала рассеянно. Она все же пришла, и это оказалось кстати, поскольку дети разбуянились. Пока я утихомиривала мальчишек, Ксюшка сидела у девочек.

Потом мы пили чай и говорили о Нике. Там дела были совсем плохи. Операция была тяжелой, Ника едва не умерла на операционном столе.

– Хирург сказал Гориным, что он «собрать – соберет», но больше ни за что поручиться не может.

– То есть…

– То есть ходить она не будет, двигаться тоже. Там все нервы перебиты, понимаешь? – расширив глаза, сообщила Ксюха. – Живого места на ней нет.

– А Элла как?

– Элла одно твердит: только спасите, только чтобы жива была. Элла на привидение похожа. Рома – тоже.

Мы помолчали.

– Знаешь, Светка, я вот думаю: почему это с нами всеми так вдруг произошло? Как снежный ком, одно за другим?

Я пожала плечами. Ксюшка права: наши беды как стихия – завязались, и не остановить.

– Оно как с горы покатилось, остановиться не может, – продолжала рассуждать моя подружка. – За что нас всех так?

Я задумалась.