Свидетельница

Наверное, я так долго пролежала. Серый день за окном перетек в сумерки. Дверной звонок заставил открыть глаза.

«Не пойду», – решила я.

Звонок повторился. Вторая попытка оказалась настырнее первой. А третья заставила меня пошевелиться.

Пришлось выползти в коридор и открыть дверь. На пороге стоял Женя. Он был без шапки. На его взъерошенных волосах искрился снег.

– Господин Эркюль Пуаро! – воскликнула я. – Собственной персоной!

Женя молча смотрел на меня. Я отошла в сторону, пропуская его.

– С чем пожаловали? Открылись новые обстоятельства дела?

– Чаем угостишь? – спросил Женя.

– Конечно! – кивнула я и широким жестом пригласила гостя на кухню. – Будьте как дома. Вы – наш спаситель, Женя. С вашей помощью я узнала о своем муже много нового!

Я шла на кухню, Женя следовал за мной.

– А что уж такого особенного ты узнала о своем муже? – сердито прервал меня Женя. – Выяснилось, что он – не убийца. Только и всего!

– Только и всего! – подхватила я. – Это я и без вас знала! И всем об этом говорила! Я не знала другого – а именно, что мой муж бегает к любовнице у меня под носом! Он всего лишь предал меня!

Женя увидел на столе пузырек со спиртом. Понюхал. Залпом выпил и зажевал черствой коркой.

– «Предал»… – поморщился он, усаживаясь на табуретку. – Слово-то какое…

Теперь мы сидели напротив друг друга в тесной кухне и угрюмо смотрели в стол.

– А ты сама-то, – поднял он голову, – сама-то ни разу не хотела… чужого мужика? Ну вот просто… вот – вдруг?

Я удивленно уставилась на него. На лбу у Жени прорисовалась горькая складка. Наверное, у Игоря когда-нибудь тоже образуется такая.

Добросовестно подумав, я честно ответила:

– Я Игоря любила. Не думала о других!

– Ну, это понятно – любила… И уж сразу – любила! В прошедшем времени! Как будто можно за один день разлюбить. Так и говори: люблю!

– Я его ненавижу! – яростно возразила я. – И его, и ее!

– Да ее-то за что? – устало вздохнул Женя.

Я вдруг увидела, что он устал. Поняла, скольких усилий ему стоило найти факты, послужившие моему мужу бесспорным алиби. И все же у меня не было сочувствия к Жене. Я ненавидела всех мужчин заодно.

– Она – несчастная женщина, – продолжал он. – Муж – наркоман. Много лет она с ним мучилась, в конце концов разошлись. Теперь вот крутится эта Марина, как белка в колесе, тащит на себе ребенка и больную маму. На личную жизнь времени нет. А ведь она молодая, как и ты… Тоже, наверное, любви хочется, ну… не знаю, как там у вас…

– Ах, я должна ей посочувствовать? – изумилась я.

Значит, он и Марину пожалел, этот Женя, как пожалел Лену. Он такой жалостливый по жизни, всех понимает.

Я немедленно влепила ему в лицо все свои соображения на его счет. Женя молча слушал мою речь.

– Ты еще слишком молода, – вздохнул он. – Жизни не знаешь.