Свидетельница

Каждый месяц на логопеда и массажиста уходит почти вся моя зарплата и…

– Перестань.

– Но почему – перестань? Где выход, Игорь? Ну, я откажусь от Ксюшкиной помощи. Мои родители далеко, оба работают. Они не смогут забирать Иру. Что ты предлагаешь?

– Хорошо, я уволюсь с работы и пойду к Горину в шестерки, – язвительным тоном заявил мой муж.

Я нарочно не замечала его тона. В конце концов, почему я должна жертвовать, а он нет?

– Да, это хорошая идея. Увольняйся и иди к Горину, – спокойно поддержала я. – По крайней мере я хотя бы до школы побуду с Ирой дома.

– До школы? – переспросил он. – Ты думаешь, Ира сможет учиться в школе?

Машина остановилась во дворе нашего дома. Муж выключил зажигание.

– А ты думаешь – нет? – вопросом на вопрос ответила я.

Игорь не смотрел мне в лицо. А мне так хотелось увидеть его глаза в тот момент! Мое нутро вопило: нет, только не ты! Пусть весь мир не верит, только не ты! Ты должен верить! Она заговорит! Она пойдет в школу, станет учиться, как все дети!"

"Игорь молча вынул ключи и выбрался из машины. Он не смотрел на меня. Ком стоял у меня в горле. Мы вошли в квартиру, как уставшие друг от друга люди. В нашей комнате горел свет – соседка смотрела телевизор.

– Ирочку я накормила и уложила, – сказала она. – Сказку ей почитала.

– Не знаем, как вас благодарить, Мария Сергеевна, – ответил Игорь.

Мария Сергеевна возраста нашей Киры, уже давно не работает. Наша палочка-выручалочка. Но в тот вечер даже тепло в голосе, которое мой муж предназначил соседке и которого у него не хватило на жену, больно укололо меня.

Я долго стояла под душем, словно могла смыть с себя все неприятные впечатления сегодняшнего дня.

Игорь курил на кухне, не включая свет.

После душа я прошла к дочери. Игрушки были собраны в коробку, одежда аккуратно сложена на стульчике. Иришка спала, поджав под себя ручки и ножки, клубком.

Я потрогала пятки. Они, как всегда, были чуть холоднее, чем нужно. И это при том, что в комнате жара и ребенок укрыт пуховым одеялом.

«Слабое кровообращение», – сказала врач еще в роддоме. Оно до сих пор слабое.

Я легла рядом с дочкой и взяла в ладони ее ступни. Если бы можно было отдать ей все тепло, лишь бы оно восстановилось, это кровообращение!

Когда я ее рожала, то уже на столе заподозрила – что-то не так. Врач и сестры слишком суетились вокруг меня, бегали. Когда поняла, что все позади и вот сейчас я услышу крик моего ребенка, раздался странный приказ врача:

– Вынь ее из петли.

Кого? Из какой еще петли?

Они долго возились, а после унесли ребенка. Даже забыли сказать, кто у меня. Потом нянечка объяснила:

– Девочка. В пуповине запуталась, синяя вся. Да ты не переживай, отходили, выжила.

Вот как у нас было. Вероятно, там, в моем животе, она и росла в этой пуповине, как в петле, и что-то там сложилось не так.