Свидетельница

Ее пожалеть надо. Я Юленьку учу не обижаться на нее…

– Скажите, Тамара Павловна, – спросила я, чтобы поскорее увести от темы инцидента, – почему внучка живет с вами? У нее есть мать?

– Мать, конечно, есть, Светлана Николаевна. Но в таком случае говорят – лучше бы не было.

– Но это же ваша дочь, – напомнила я, одновременно пытаясь представить в подобной ситуации себя и маму. Или маму и Киру. Или Киру и Лену.

– Да, она моя дочь, но мы как чужие. Хуже, чем чужие. Ей не нужен ребенок, я не нужна. Ей нужны только мужчины.

– Юлина мать живет в нашем городе?

– Представьте себе, – воодушевилась бабушка. – Живет с мужиком нерусским. У них там содом и гоморра.

– Она к вам не приходит?

– Я отвадила. Как придет, так скандал. Денег с меня требует. Я не даю, начинает дочкой шантажировать. Не дай Бог вам пережить такое, что я переживаю, милая Светлана Николаевна.

– А давно Юля живет с вами?"

"– С трех лет. Моя дочь, как разошлась с Юлиным отцом, начала мужиков менять, как перчатки. Ребенок брошеный, неухоженный, каждую неделю новый папа. Это нормально?

Я покачала головой.

– Вот и я не могла смотреть на такое безобразие. Забрала девочку.

– Юля – молодец, – похвалила я, складывая тетради в стопку. – Она старательная, ответственная. Я только опасаюсь влияния, которое на нее может оказать окружение. Ведь детки-то у нас, сами понимаете…

– Прекрасно вас понимаю, – опередила меня Тамара Павловна. – Но все же для нас учиться в этой школе – выход. С материальной точки зрения. Здесь кормят бесплатно три раза в день, учебники бесплатные, другие льготы. Разве мне одной ее в хорошей-то школе выучить? Спасибо, в собесе подсказали Юленьку в эту школу отдать.

Шагая в детский сад, я старалась освободиться от мыслей о работе. Это было не так просто. Они шлейфом тащились за мной.

В детсадовской раздевалке толпились дети и родители. Только когда Иришка выглянула из группы и, увидев меня, расплылась в улыбке, я перестала думать о 2-м «Б».

Но в ритуал нашей встречи с Иришкой вклинился звонок Лены.

– Ты едешь? – напомнила она. – Я тебя жду! – В голосе моей тети угадывались слезы.

– Ты что, Лен? Не плачь!

– Да… А если этот Зимин там, в больнице, продолжает доставать Кирюшу? Я узнала, у них даже кровати рядом стоят!

Когда теперь я вспоминаю историю с Кирюшей, каждый раз приходит мысль о том, что где-то наверху событиями руководит Великий Режиссер. Мы ничего не знали о том, что происходило в палате номер двадцать четыре центральной городской больницы с той минуты, как туда привезли Кирюшу.

А происходило примерно следующее.

Кирюше в палате не понравилось. Скучно.

Он насчитал восемь кроватей, шесть из которых оказались заняты. Люди в палате обитали странные. Один мужчина сильно стонал – не мог ни сидеть, ни лежать.