Свидетельница

А после, как надоела, отпустили.

– Выкинули, – поправила Ксюха.

– Можно и так сказать, – согласился Женя.

Я молчала. Во мне вибрировало чувство, которому больше других подходило слово «омерзение». Непонятным образом в зону вибрации этого моего чувства попадал не только покойный Чернов с сослуживцами, но и Женя с его циничным повествованием. Омерзение растекалось по комнате волнами.

– Свет, что с тобой? – заметил Женя. – Тебе плохо?

– Какая мерзость, – наконец выговорила я. – Гадость…

– Это война, – пожал плечами Женя. – Обычная война.

Я почувствовала тошноту.

– Гадость, гадость, – как заведенная, повторяла я, чувствуя приступы удушья.

– Ты бледная какая-то, – заметила Ксюха.

Женя отбросил альбом, сел передо мной на корточки, взял за руки.

– Э-э… да у тебя руки ледяные. Может, чаю?

– Жень, отстань, пожалуйста! – раздраженно отмахнулась я. – Все в порядке.

– Свет, ты слишком чувствительна, – угрюмо промолвила Ксюха с дивана. – Так тебя надолго не хватит.

– Вот именно, – подтвердил Женя. – Жизнь – это грязь.

– Нет! – Я вскочила. – Это вы делаете жизнь грязью!

– Вы – это кто? – уточнил Женя.

– Такие, как Вадик, как ты!

– Ну, спасибо… – Женя поднялся. – Мне всегда казалось, что я-то как раз пытаюсь эту грязь разгрести, – сказал он.

– Нет, нет, Женечка, не слушай ее! – заверещала Ксюха. – Она не в себе! Светка, выпей валерьянки!

Ксюха в момент протрезвела, вскочила. Обхватила Женю обеими руками, а ногой делала мне знаки. Посылала меня на кухню.

– Свет, чайку поставь! – крикнула вслед, когда я выходила из комнаты.

Ксюха призвала на помощь все свое красноречие. До меня доносились обрывки ее пламенных фраз. Я включила чайник и открыла форточку. В этот момент мне стало отчетливо понятно, почему я дружу с ней. Мы разные, но дополняем друг друга. В Ксюхе есть то, чего во мне недостает. У нас ритмы не совпадают, именно поэтому она включается, когда я отключаюсь. Примерно так.

Когда я вернулась с чашками на подносе, Женя и Ксюха мирно болтали, будто ничего не произошло.

Дождавшись, когда я разолью чай, Женя продолжал:

– Так вот… У этой девушки имелся брат. Во время первой чеченской он был подростком. Но на то они и подростки, чтобы подрастать. Мальчик поклялся за сестру отомстить. Благо она рассказала ему, кто главный обидчик.

Ксюшка подсела поближе и взяла альбом.

– Юноша подрос и отправился по следам обидчика. За долгие годы он выносил свою месть, как художник вынашивает сюжет картины. Он приблизился к объекту так близко, что видел его каждый день. Но Вадим Чернов не бывал один, с ним всегда находился водитель или кто-то из окружения. А наш мститель не хотел случайных жертв. Ему был нужен только Чернов.

– Я его знаю? – Ксюшка вся вытянулась вперед, глаза распахнула.

Я на нее рукой махнула.