Свидетельница

Теперь у Эллы были глаза на мокром месте, а заодно и у моей мамы.

– Господи, ну чем девочке помочь? – риторически вопросила она. Никто не знал ответа на этот вопрос.

– Ну почему это произошло с ней? – еле слышно промолвила Элла. – Почему именно с моей дочерью? Ей всего двадцать лет!

Теперь уже и у Киры глаза были на мокром месте, и тетя Таня плакала вместе с ними.

А я думала, что каждый из нас хотел бы узнать: «Почему это случилось со мной?»"

"Почему, например, с моей дочерью вышло так, что она не говорит, как другие? Почему, вчера еще совершенно уверенная в любви своего мужа, я вдруг осталась одна?

Лена наверняка думала о своих горестях и тоже задавала себе этот вопрос: почему?

У Ксюхи – тоже одно за другим. Теперь вот это следствие.

Мы сидели унылые, как на похоронах, и вдруг Лена сквозь слезы, с какой-то даже обидой, относящейся непонятно к кому, заявила:

– Была бы жива баба Зина, она бы молилась за нас!

И все замолчали. А что сказать? Я, конечно, хорошо помнила тихую, как мышь, маленькую бабу Зину. Мне она казалась человеком незначительным и отсталым. Она жила в деревне, и в домушке ее кругом – и в передней избе, и в задней – висели полочки с иконами и всегда горели лампадки. Когда нас с Леной оставляли у бабы Зины на лето, она кормила нас преимущественно молоком.

Молоко было основой основ, добавлялось во все блюда – от чая до супа. Баба Зина никогда не делала замечаний, не ругала нас и была всем довольна. Вечерами, когда мы с Леной укладывались спать, бабушка Зина долго молилась перед иконами – на коленях, с поклонами. Иногда проснешься среди ночи, а она все еще стоит на коленках. Все шепчет что-то, перечисляет имена, кладет поклоны. Однажды я спросила, молится ли она обо мне. Ответ получила утвердительный. Баба Зина сказала, что в молитвах ее я числюсь под именем Фотиния и иду сразу за рабой Божией Еленой.

– Действительно, – после паузы подала голос мама, – пока бабушка Зина жива была, все как-то у нас шло гладко.

– Время другое было, – возразила тетя Таня.

– Да при чем здесь время? – возмутилась Лена. – Мы какие-то неприкаянные. Богом забытые!

– Ну, мы-то с Романом грешники, – горько усмехнулась Элла. – Нам Бог не поможет.

– Нужно молиться и просить, как баба Зина, – твердила Лена.

– Кто же это теперь так сумеет? – недоверчиво пожала плечами тетя Таня. – Это надо уметь. Мы все неучи в этом, безбожники.

Кира, до сих пор молчавшая, вдруг вклинилась в разговор.

– Ну, хотите, я попробую… – не слишком уверенно предложила она.

– Ты о чем, мам? – спросила мама Лидуся.

– Я могла бы за всех вас молиться.

– Ты в церкви-то никогда не была, мам.

– Почему же – никогда? Бывала.