Свидетельница

Что это за хвостик? Завтра же сходи сделай прическу, макияж поярче.

– Когда мне?! – вздохнула я. – Школа, продленка, детсад, занятия с дочерью…

– Ну, знаешь! – Анжела развела руками. – Хочешь вернуть мужа? Извернись.

В общем-то Анжела не сказала ничего нового. Я эти советы могла бы почерпнуть из любого дамского журнала. И все же она дала толчок, который, вероятно, был мне просто необходим. На следующее утро, собирая дочь в детсад, я проговаривала вслух свой план. Я как бы уговаривала сама себя. Воодушевлялась.

– Ну вот, мамочка пойдет на работу, а Ирочка в садик. Вечером за Ирой придет тетя Ксюша и возьмет погулять.

Иришка вскинула на меня удивленные глаза.

– Маме нужно в парикмахерскую, – объяснила я. – Мама сделает красивую прическу. И мы вечером пойдем с папой в ресторан… – На этом мой монолог иссяк.

Мы вышли из дома. День обещал быть солнечным и теплым. В ветвях у детсада гомонили птицы. На лужайке перед детсадовским крыльцом зеленела первая трава и пробивались желтые пятна мать-и-мачехи.

– Куда Ира пойдет? – спросила я дочь, замирая от желания услышать незамысловатое «туда».

Но моя дочь разгадала хитрость и в ответ лишь махнула рукой в сторону крыльца. И побежала к воспитательнице, окруженной детьми.

В парикмахерскую я записалась на пять часов. И целый день меня не покидало волнение. Я мысленно выстраивала предстоящий разговор с мужем: что я ему скажу, что он мне.

Я даже ширяевскую брань мимо ушей пропускала. На продленке я усадила на первые парты своих отстающих. Открыла журнал.

– Карина, если так будет продолжаться, ты останешься на второй год, – горестно вздохнула я, созерцая оценки.

– Ну и что? – услышала в ответ. – Вам-то какая разница?

– Хоть бы и осталась! – шепнул кто-то из девочек.

Сзади кто-то хихикнул и плюнул из трубочки. Мятая мокрая бумажная пулька застряла в рыжих волосах.

Карина вскочила и в долю секунды оказалась рядом с партой Скворцова. Схватила его за грудки и начала раскачивать и трясти.

– Пошла ты… – Скворцов оказался не готов к такому натиску. А может, находился в хорошем настроении. – Это не я…

Но услужливая Таня Репина, сидящая за одной партой со Скворцовым, вытащила из-под его дневника злосчастную трубочку и показала Карине.

Секунда – и Грошева вцепилась ногтями в лицо благодушно настроенного Скворцова.

– Прекратить! – тщетно потребовала я.

Началась потасовка. Когда на крики 2-го «Б» прибежали завуч и медсестра, в моем классе была куча-мала, посреди которой верещала я, растрепанная, красная – никакая.

Потом Анжела отпаивала меня валерьянкой и утешала тем, что учебный год подходит к концу, что осталось совсем немного потерпеть, а там – лето… И что вообще мне сейчас нужно думать о своей семье в первую очередь, а проблемы школы оставить в школе.