Свидетель

Три года его девочка находилась в аду. Терпела насилие от чужого мужчины и сражалась за свою жизнь, пытаясь выбраться из паутины, что сплели вокруг неё.

А он?..

Дарен привык всё анализировать и сейчас невольно погрузился в прошлое. В те дни, когда с него живьем сдирали кожу и пытали с особой жестокостью. К «особому» отделу особое отношение.

И он, и те, кто его пытали, знали — он выживет. Не подохнет от боли, не захлебнется в крови. Но они не знали другое — его сердце покрылось льдом, и вот оно стало очень ранимым.

Едва выдержало.

Справилось.

Что двигало его в те дни?"

"Дарен не понимал причин предательства Таисии. Он был уверен в своей девочке. Черт побери, он собирался привезти её к отцу и сделать предложение! Назвать своей женой, подарить ей весь мир и больше! Он надышаться на неё не мог. Налюбоваться. Закрывал глаза и видел, как трепещут её реснички, как приподнимаются уголки её роскошных, сладких губ, когда она задумчиво смотрит за горизонт. Он без ошибки мог по память восстановить её парфюм, её личный запах.

Он был настолько уверен в её ответе, в том, что скоро введет её в свой дом, что не замечал многих вещей. И тогда, когда его швыряли окровавленного в делайк — о, да, он тоже побывал в капсуле моделирования, которая на него совершенно не подействовала, и в которой он, напротив, отдыхал — он снова и снова, в сотый, в тысячный раз задавал себе вопрос — почему?

Мать вашу, почему?

Чем он её не устроил? Внешность не уродская, физическая подготовка позволяла ему защитить её, отбить от любых хулиганов, богат опять же. И тут такая подстава.

Он спрашивал себя потом, когда оклемался, и мог адекватно мыслить. Вот если бы она вошла в комнату и повинилась — он бы простил её? Если бы она опустилась на колени и всё рассказала? Заплакала и умоляла бы простить его, как бы он поступил? Глаза ещё плохо видели, поэтому воображение работало в удвоенном режиме. Он, как наяву, видел её темные волосы, закрывающие лицо и едва ли пальцами не чувствовал влагу на её щеках.

Он бы её простил. Потом. Обязательно простил. А сначала бы хорошенько отхлестал по мокрым щекам или даже бы побил. Не сильно, но чтобы она запомнила и начала его бояться. Он дал бы ей понять, что с ним шутки плохи. Что впредь ей придется подстраиваться под него и быть покладистой, ублажать его и его желания.

Дарен мысленно снова и снова прогонял эту сцену.

Но она не пришла.

И он приказал себе забыть предательницу.

Сейчас же те его мысли вызывали у него отвращение. Побил бы Таю… Заставил её ублажать его прихоти. Вызвал бы в ней страх перед собой.

Всё это проделал с Таей другой мужчиной. И вот она, как сломанная кукла, как забитый котенок, боящейся собственной тени, шарахается от незначительного шороха. Боится спать по ночам, потому что к ней снова и снова приходят кошмары.