Свидетель

Огромные снежные животные, передвигающиеся по-пластунски. Настоящие гиганты. По скромным подсчетам они достигали семи-десяти метров в длину. Выжить при встрече с таким безоружному человеку невозможно. Лохматые. С прижатыми волочащимися по снегу ушами и алым беззубым ртом.

Дарену не удавалось ни разу к ним приблизиться, и именно этой зимой он планировал осуществить более тесный контакт.

Пока ибрасы лишь кружили вокруг его дома. Один раз приблизились достаточно близко, сработала наружная сигнализация, настроенная именно на их появление. Взвыла так, что спровоцировала небольшую лавину, в которую ибрасы и сиганули.

Именно на них и подумал Дарен, услышав крик Таи.

Неужели проникли…

Ну, мало ли!

Сделали подкоп, хотя и по поводу подземных тоннелей Дарен позаботился, вбурившись на несколько десятков метров в землю, сколько позволяла мерзлота. По железным столбам, уходящим под землю, был пущен высокочувствительный ток.

Влетев в комнату, Дарен застыл в дверном проеме.

Картина, представшая перед ним, на мгновение парализовала его.

Никакого ибраса в комнате и в его доме не было.

Лишь одна Тая.

Что сейчас стояла на коленях у кровати, уткнувшись лбом в ребро матраса и шумно, рвано дышала, пытаясь прийти в себя.

Она по-прежнему была обнажена. Забыла одеться, предпочитает спать голышкой или не было сил, чтобы что-то на себя накинуть? Почему-то Дарен склонялся к третьему варианту. И снова его взгляд остановился на худых лопатках, делающих Таю похожей на маленькую девочку.

Синяки на бедрах уже проявились. Его отметки.

И запах. В комнате пахло сексом, слезами, остывшей едой и страхом.

Никого чужого не было.

Из горла Таи вырывались с трудом сдерживаемые рыдания. Девушка давилась слезами, видимо, пытаясь больше не кричать. Как сползла с кровати, рухнула на пол, так и сидела там.

Маленькая. Беззащитная.

Лживая…

Дарен отмер и сделал шаг назад.

Нет, парень, давай назад. Не подходи к ней. Не смей. Вспомни мудрость — тот, кто обманул однажды, обманет вновь.

Он бы так и сделал.

Ушёл.

Заставил себя.

Если бы Тая, тонко всхлипнув, не выдохнула:

— Дарен…"

"Его имя послужило катализатором, активирующим бурю внутри него.

Он не знал, что сделал бы дальше — рванулся к ней, вновь терзая её тело, хранившее на себе теперь уже его запах, или всё же, убедившись, что она в целости и сохранности, ушел бы. Её мучили кошмары, а это уже не его дело.

Он бы утихомирил зверя, что метался и бесновался, поднимая в душе отметки ненужных, никчемных воспоминаний, чувств, что давно были похоронены, забыты, вытравлены из него кусками его же мяса и кожи, лужами крови.

Зверь бы подчинился, ему бы пришлось смириться. Он и так сделал ошибку, рванув к ней на крик.