Свидетель, не увидевший свет

Как мне сообщил Метелицын, она сообщила ему стандартные сведения: дочь снимала квартиру и зарабатывала частным репетиторством. Все. Она даже никого из ее знакомых в Москве не знает, за исключением квартирной хозяйки.

– Но та приедет лишь на днях. А наши с тобой действия? Мы уже всех опросили, с кем общались девушки.

– Придется ждать до завтра. Получим информацию от экспертов, может быть, появится зацепка. По крайней мере, я на это очень надеюсь.

– А сейчас что? По домам? – спросил Крячко.

– Может быть, Петра навестим? – предложил Гуров.

– Не сто́ит. Он же обязательно начнет выпытывать, как продвигается расследование, а оно у нас застопорилось. Станет нервничать, ругаться… Сам знаешь.

– Пожалуй, ты прав, – вздохнул Гуров. – Ладно, пойдем. Могу подвезти тебя до дома.

– Не откажусь, – обрадовался Крячко.

Гуров довез Станислава до дома. Уже на середине дороги он почувствовал, что симптомы простуды, заглушенные лекарствами и лошадиной дозой витамина С, вновь начинают напоминать о себе. Высадив Крячко и быстро с ним попрощавшись, Лев погнал машину домой. Ему хотелось добраться поскорее, пока его, не дай бог, снова не начало колошматить.

Поднявшись к себе, он даже не стал принимать душ. Озноб уже серьезно тряс его, и Лев, проглотив на кухне несколько таблеток, улегся на диван, укрывшись шерстяным пледом. Мария отыгрывала спектакль – последний в этом сезоне перед гастролями – и домой должна была вернуться за полночь. Сейчас Гурова это даже радовало. Он с головой укрылся пледом и почти мгновенно уснул.

Сон был глубоким и тяжелым. Ему постоянно мерещились мертвые лица девушек, Вики и Ксении. Вначале они появлялись где-то вдалеке расплывчатыми пятнами, затем приближались поочередно. Сначала появлялось лицо Виктории – насмешливое, бесшабашное. Она грозила Гурову пальцем, смеялась и шипела:

– Я тебе отомщу… Отомщу… Вот увидишь!

Следом лицо Вики лопалось, словно мыльный пузырь, и на его месте возникал образ Ксении. Ее лицо было печальным и даже страдающим. Она протягивала к Гурову бледные, будто прозрачные руки и шептала:

– Помогите… Помогите мне… Я совсем одна…

Гуров пытался отмахнуться от этих кошмаров, перевернуться на другой бок, но все части тела его были словно чугунными, и он так и лежал в одной позе, не в силах пошевелить ни рукой, ни ногой."

"Теперь вместо лица девушки появилось какое-то другое, непонятное. Оно также приближалось. Гуров всматривался в него, силясь вспомнить, кому оно принадлежит, но никак не мог. Слева от лица появилась длинная тонкая рука, она тянулась прямо к Гурову. Сыщик попытался отстраниться, но у него ничего не получилось. Он хотел схватить эту руку, отвести от себя, но собственные руки не слушались его. Рука приближалась к его лицу, росла и была уже у самых его глаз.