Свидетель, не увидевший свет

Гуров знал, что ситуации со смертью кого-либо из пациентов всегда неприятны для клиники, порой они доходят даже до суда, но все-таки в подавляющем большинстве случаев клиника признается невиновной. На сегодняшний день никакой вины врачей выявлено не было, однако ситуация была иной. Просто вопиющей. Два убийства пациенток – такого не было в истории клиники «Медэксперт».

Появилась Ангелина Викторовна, положила перед Курчатовым карту и замерла.

– Что вы стоите? Идите уже! – снова набросился на нее завотделением.

Ангелина Викторовна обиженно поджала губы и вышла. Курчатов потянулся к карте, но Гуров опередил его и первым раскрыл. Судя по карте, Ксения Завьялова поступила в клинику второго апреля – в тот же день, что и Виктория Карева.

– Так, мне нужен лечащий врач Завьяловой, а также номер палаты, где она лежала, – потребовал Гуров.

– За этим нужно обращаться к администратору, – слабым голосом сказал Курчатов и снова потянулся к телефонной трубке, отдавая распоряжения.

Спустя несколько минут в кабинете появилась женщина-врач лет сорока пяти – высокая, статная, с забранными в «ракушку» на затылке светлыми волосами. Она вопросительно посмотрела на Курчатова, тот лишь махнул рукой – мол, садитесь.

– Вот, Элеонора Николаевна Балабанова, она наблюдала Завьялову, – сказал Курчатов.

– А что такое? – осведомилась та. – Завьялова – кто это? С чем лежала?

– С направлением на аборт, – сказал Виталий Павлович. – Но потом отказалась от проведения и выписалась.

– Ах да, припоминаю, – кивнула Балабанова. – Темно-русая, худощавая?

– Да, – подтвердил Гуров. – Что вы можете о ней сказать?

– Ничего. Обычная пациентка.

– Но она передумала делать аборт.

– Что ж, такое случается, – пожала плечами Элеонора Николаевна. – Это законное право женщины, она может отказаться от аборта в любой момент до начала операции – даже уже на кресле.

– А почему отказалась Ксения? Она как-то это объяснила?

– Она не обязана мне ничего объяснять, это ее право. Просто объявила о своем решении – и я тут же дала ей направление на выписку. Вот и все.

Балабанова держалась куда увереннее, чем завотделением. Во всяком случае, ни малейшего следа испуга или чувства вины Гуров у нее не заметил.

– Ее кто-нибудь навещал? – спросил Лев.

– Откуда же мне знать? Я провожу основное время в операционной, а не в палатах! Визиты родных и близких мы, разумеется, не фиксируем, такой практики просто не существует. Это все?"

"– Элеонора Николаевна, может быть, вы запомнили в этой девушке что-то необычное? Что-нибудь особенное? Это очень важно, поверьте.

– Увы, – вздохнула Балабанова. – И рада бы помочь, да нечем.