Свидание вслепую

Вызвал бухгалтера, спросил, толковые ли предложения. Тот аж слюной брызгал, превозносил и хвалил, я заместителю: все идеи принять и реализовать! А через день ее к себе в кабинет пригласил официально, похвалить за работу. Говорю что-то, а сам во все глаза смотрю на нее! На следующий день в Москву улетел – разводиться с женой. Я ее не виню, сам дурак, женился неизвестно для чего и на ком, толком женщину не зная и не понимая совсем. Ты не думай, Захар Игнатьевич, я не козел от бизнеса и не сволочь денежная: жизнь бывшей супруги обеспечил и квартиру в Москве оставил. Пусть живет, как ей нравится. Прилетел назад – и сразу из аэропорта к Ирине, признался и предложение сделал.

Он замолчал. Молчали все трое. Долго.

Ну, е-мое, через пень колоду! Как в таких ситуациях поступать? Что говорить, делать, решать? Вот кто-нибудь знает наверняка!?

Как остаться людьми, наступив на горло собственной самости, обиде, и ничего не угробить, не опошлить?! А?!

– Ирин, сядь! – сухим горлом, почти сурово, приказал Захар.

Она метнулась, села рядом с ним, но смотрела в стол, опустив голову – пойди угадай, что думала. Захар молча разлил по трем маленьким стопочкам, поднял рюмку, молча чокнулись, молча выпили.

Все трое понимали: ему, Захару, только ему сейчас решать и вердикты выносить. И от его решения зависела жизнь четырех людей, включая видевшего уже десятый сон Никитку.

Захар прекрасно отдавал себе отчет в том, что, если упрется и потребует от Ирины порвать с Алексеем всяческие отношения, остаться в семье с ним и Никитой, она послушается, останется. И они постараются жить дальше, и, может быть, даже неплохо жить, но…

Но он потеряет навсегда и ее любовь, и ее уважение и дружбу, и тайное, больное поселится в их семье. А через пару-тройку лет они начнут тихо друг друга ненавидеть: он – за то, что она изменила ему душой, она – за то, что он не дал ей возможности стать счастливой с другим.

Твою мать! Все нормально. Как обычно – ему вся мера ответственности за себя и за других!

– Ирка, – выталкивая слова через сухое горло, спросил он. – Вот теперь, после всего, что он рассказал, ответь, ты его любишь?

Ирина заплакала. Тихо, беззвучно, слеза сорвалась с ресницы и шлепнулась на скатерть, расплывшись мокрым кружком на ткани. Она подняла голову, посмотрела на Алексея, в глазах которого стояла мука мученическая и желание кинуться ее утешать, перевела взгляд на Захара, и не смогла прочитать в его взгляде ничего, кроме решимости.

– Да, – тихо призналась Ирина.

– Замуж за него пойдешь? – продолжил личную экзекуцию Захар.

– Да, – еще тише, сквозь слезы, ответила она.

Ирка тихо плакала, Алексей разрывался от желания обнять ее, успокоить, но сдержался, только желваки на скулах ходили. Захар видел его состояние, но ему было тяжелее всех.