Свидание вслепую

– Однако, жизнь ухватил, Захарка! Завтра в стадо пойдешь, с чукчами олешек арканить, зверя почувствовать!

Помолчал, смотрел загадочно, в прищур на Захара, затянулся трубочкой, выпустил клубы дыма.

– Ты, Захарка, помнишь, где водили тебя? – спросил неожиданно, с нажимом.

– Ты про сны, которые я видел, спрашиваешь? – уточнил Захар.

– Однако глупый ты, Захарка! – издал скрипучий смешок Осип. – Это не сны, это ты в стране душ маетных, между мирами ходил.

– Не ходил, – всплыло перед глазами Захара калейдоскопом пережитое и виденное, – я оленем был, который в болоте застрял и вырвался, орлом, барсом, дрался за добычу, воином был разных народов.

– Никогда другим не рассказывай, нельзя! – предупредил Осип. – Великий Дух проверял тебя на жизнь. Удостоил! А помнишь, кто тебя назад вывел? – спросил, глядя Захару в глаза, шаман.

– Не моя! – покачал головой шаман. – Моя проводник, к Великому Духу обратился, он решал! Разрешил тебя назад вывести тому, кому ты нужен, однако!

Захар задумался над странной фразой.

– Женщина песню пела, позвала, – сказал Захар, окунаясь в яркое воспоминание. – И руку протянула, такую тонкую ладошку, я схватился, и она потянула и вытащила. Сказала: «Я с тобой».

– Твоя! – кивнул Осип.

– Да, – согласился Захар, – жена у меня, Ирина. Переживает очень, боится за меня.

– Не она, – выпустив порцию дыма, оповестил Осип, – другая. Твоя!

Захара поразили его слова и спокойная уверенность, с которой Осип утверждал нечто известное только ему. Он хотел было расспросить, да шаман не дал, остановил предупреждающим взглядом.

– Идем, покажу, что в тебе было, – позвал, поднимаясь с места, Осип.

Он привел Захара назад, к банному чуму, и повел дальше, к площадочке, где обливал его из деревянного ушата.

Ткнул трубочкой – смотри!

Там, где стоял поливаемый водицей Захар, среди девственно-белого, голубоватого сверкающего снега темнела почерневшая проплешина.

– Однако далеко ушел, еле вернулся, принес в себе много из того мира. Смыли, в землю ушло!

К назначенному Осипом времени для возвращения Захар научился арканить и скручивать оленей, перетаскал на плечах всех ездовых упряжки Осипа, бегал по целинному снегу по пять-десять километров, отжимался по тридцать раз, загорел от солнца и блискучести снежной, обливался еле теплой водой каждый день, научился понимать язык чукчей. Он был любимым развлечением и детей, и взрослых. Они учили его, крича что-то веселое, малышня висела на нем гроздьями, называя его «Захарка – носитель собак».

Через три месяца Василий Маркелович, выбравшийся первым из нарт, Захара не узнал, пригляделся – и аж рот открыл. Постоял, посмотрел, развернулся к Осипу и отвесил ему поклон до земли.

– Спасибо тебе, шаман великий, за друга нашего.