Свидание в лифте

— И что ты так рано делаешь на улице, малой?"

"— Я с собакой гулял. Матушкиной! Ко мне подошёл какой-то тощий мужик. Сказал, чтобы я оставил подарок его жене под машиной. Под капотом. Тысячу заплатил. Дал маленькую коробку с красным бантиком… Я же не знал, что там что-то гореть начнёт! Он сказал, что это подарок!

— Этот мужик заплатил тебе? — вопросил я, ткнув малому телефон с фотографией Юлькиного бывшего.

Малой несколько секунд смотрел, пытаясь узнать, а затем кивнул:

— Да. Только он тощий какой-то. И курит постоянно.

— Ясно, — выронил я и кивнул пацанам, чтобы отпустили малого.

— Свободен, — бросил ему зычно один из охраны.

Малой, не теряя время на то, чтобы отряхнуть одежду от снега, резко встал, поймал поводок и без оглядки ушуршал по свежему снегу вместе со своей истеричной псиной.

— Этот тип точно должен быть где-то рядом, — подошёл ко мне один из спецов. — Он точно захочет посмотреть на происходящее. Похоже, с башкой у него пиздец.

— Понял, — оглядевшись по сторонам, я пошёл к подъезду. Вынул из кармана звонящий телефон и увидел номер брата. Потом. Сейчас не до болтовни о работе. Снова спрятал пистолет за пояс.

Юлину машину у подъезда уже тушили. Пройдясь ладонью по колючему ёжику на башке, я думал о том, как поймать этого гондона и при этом успеть раньше, чем он доберется непосредственно до Юли с Варей.

Выманить его на себя?

Ему нужен не я, а только мои бабки.

Выйти с ним на контакт, когда он вновь позвонит Юльке и пообещать бабки?

Этот вариант мне нравится больше.

Поднялся в Юлину квартире на лифте. Пацаны сказали, что никто на площадке не появлялся.

Варя уже завтракала, смотря мультики. Юля разговаривала с кем-то по телефону.

Рванул к ней, но услышал, что она разговаривает с Катей. Походу, с той истеричкой, трахающейся в детских пледах.

Сел за стол рядом с Варей, улыбнулся малышке, а она поделилась со мной кашей, которую, похоже, сама не очень любила.

— Кушай, папа. Тебе же много сил надо, — сказала она, вновь растопив моё сердце.

— Спасибо, булочка.

На телефон вновь звонил брат. Не время.

Спецы, которых я нанял под утро, уже шерстят район. А в моей голове четко сидит понимание того, что этот хрен уже гасится в другом месте. Он сделал своё грязное дело, убедился в том, что всё получилось, и сидеть здесь и дальше для него уже бессмысленно. Засел в норе и придумывает новую дичь.

Юля закончила разговор с подругой. Сказала, что от мудака больше не было ни звонков, ни сообщений. В её синих глазах и читал страх, который увеличивался по мере того, как она смотрела на дочку и понимала, что бывший мудак всерьёз может добраться теперь и до неё.

Это резало изнутри без ножа. Я чувствовал себя тряпкой. Бесполезной тряпкой, у которой нет ничего кроме понтов.