Свидание с вампиром

Он только ее нашел и не готов терять вновь.

Семнадцать лет безрезультатных поисков сестры, наконец увенчались успехом. Он помнил, как еще мальчишкой донимал тетку. Она же строго отвечала, что у него больше нет сестры, и он должен забыть про нее. А в голове ребенка не укладывалось, как такое могло быть. Сегодня- есть, а завтра уже нет. А через несколько месяцев не стало и родителей. Это сейчас он знал, что мать с отцом отравились какой-то ""паленой"" дрянью, а не попали в аварию, как ему рассказывала тетка Анна. А белобрысый мальчишка плакал и звал, но смирился: родители не пришли забрать его от тетки, и через неделю, и через месяц, и даже два. Им больше никто не интересовался. Вместе с теткой Анной они забрали его скудные пожитки и поставили раскладушку в маленькой комнате у окна. Самые близкие люди его покинули, уходили, не попрощавшись, не хотели быть с ним, не любили. Так и пришла злость. Злость на весь мир, и себя.

— Я давно подписала себе смертный приговор

— Твоя смерть будет долгой. Очень долгой. Ты умрешь не один раз.

Вот же упрямая малявка, на первый взгляд комнатный цветок, а на деле стойкая и сильная, как и он сам.

Вампирша с силой тряхнула за плечи девушку, чуть запрокинула голову и с чувством впилась в шею, со стоном и мерзким причмокиванием.

Секунда, две, три… разрешил досчитать до семи, слушая тихие всхлипы и звуки борьбы.

Вампирше нужно дать время, не так много, чтобы она успела насытиться, но потеряла бдительность.

Восемь, левая ладонь легла на металлический шприц с отравленной кровью.

Девять, правая накрывала рукоять ножа.

Десять, рывок.

Три крупных шага, мощный удар серебристого лезвия в основание шеи вампирши. Татьяна дернулась, не ожидая нападения. Неконтролируемая жажда и желание мести притупили другие инстинкты.

Охотник ловко уклоняется от замаха руки со смертоносными когтями. Бросок. Укол. Содержимое шприца растекается ядом вдоль длинной шеи вампирши, спускаясь к навеки замершему сердцу. Было идеально впрыснуть яд прямо в него, но приходится рисковать: сейчас от Ивара зависит не только его жизнь, но и последнего родного ему человека.

Звериный крик оглушает. Высокий, настолько пронзительной, что после в ушах сохраняется низкий гул.

Бледные пальцы хватаются за шею, царапают, оставляя бордовые полосы, пытаясь избавиться от яда.

— Охотник, — обезумев, Татьяна делает выпад. — Идеально, — шипит, ощущая, как ее выедает изнутри. — Две смерти, — бросается вперед, уходит от удара ножом, очередной выпад и уклонение. Ловит быстрый взгляд Ивара за спину и растягивается в плотоядной улыбке. — Правильно, я начну с нее.

Эля в страхе вжимается в стену, инстинктивно прикрывая лицо руками.

Топот, жжение в боку, злобное шипение Татьяны, глухой мужской стон, визг, омерзительный хруст и тишина.