Свидание с развратным фавном

 – Сеня! Шишов, мать твою! Сидеть!

Шишов сидеть не мог, он скакал юным петушком возле двери в санузел и выкрикивал свою биографию:

– Я всю жизнь в этом городе! И родился даже! И квартира у меня своя!

Женщина через полчаса вышла из ванной, неся в руках наперевес умытую, храпящую Анну, и, ни слова не говоря, потащила ее в спальню.

Серафима серой мышкой забилась в угол кресла, но уходить не собиралась. Шишов теперь поскакал к другой двери и исполнил новую серию своей жизненной истории:

– Я… передовиком всегда был! Двух дочерей один воспитал, да! И не пью! И дочери у меня – не такие вот… вот такие…

Неожиданно дверь распахнулась, и женщина уже совсем по-другому заговорила:

– Ну и чего ты сипишь-то, передовик? Видишь, я еле-еле бабу уторкала. Чего тебе?

Она, не глядя на гостей, проворно убирала со стола остатки пиршества.

– Вы понимаете… – вступила Серафима и вдруг догадалась спросить: – А вы кто, добрая женщина?

Та мудро хмыкнула:

– А ты кто будешь?

– Понимаете, у нас тут ситуация… Машина сбила… мою сестру, а по номеру машины оказалось, что это машина Борисовой Анны Максимовны. Ну и…

Тут инициативу выхватил Шишов. Он уселся на диван прямо перед очами женщины и похлопал тихонечко ее по локотку, привлекая внимание:

– Видите ли, я не бич. Вот, гляньте – куртку только сегодня купил. А это вот моя… тетя. Тетя Серафима, мамина сестра. Так вот она… Да вы на нее не смотрите!

Женщина крутила головой с одного гостя на другого и запуталась окончательно.

– Так это… если ее сестра… а ваша мать… Это что, мать вашу задавили?

Серафима вспомнила, что Милочка годилась Шишову разве что в запоздалые дочери, и замахала руками:

– Нет, он неверно… ну да неважно. Мы родственники Милочки, которая погибла под колесами автомобиля Борисовой Анны Максимовны. Меня Серафимой зовут, а это Семен… Сейчас боль немного притупилась и… хотелось бы узнать – как все случилось?

Шишов развернул женщину к себе:

– Вот мы пришли… Нет, вы меня послушайте! Мы приходим, а эта Анна уже пьет сидит. И, главное, ничего рассказать не может. А нам же надо!

Женщина была моложе Шишова лет на пять, но Сеня рядом с ней выглядел глуповатым юнцом.

– Елена Степановна меня зовут, – со вздохом начала она. – Можно просто Еленой звать. А кто я здесь? Да никто…

– Ага… стало быть… А чего тогда мы бичи? – поймал ее на слове Шишов.

Но женщина на него внимания не обращала. Она повернулась к Серафиме и заговорила.

– Вообще-то я сначала в доме Евгения Сергеевича по дому работала. А потом, когда Элюшка родилась… Ой, и намучились они! Девчушка слабенькая, хлипкая, а им нянь подавай.