Свидание с развратным фавном

Ведь, я так думаю, если он собирался от жены уйти, значит, любил Милочку, правда ведь?

Ни Серафима, ни Шишов не стали говорить, что жениться Костеренко вовсе не собирался. И что Милочек у него, престарелого фавна, был целый отряд. Они только, не сговариваясь, закивали головами, а потом начали прощаться.

– Прислушайтесь к своей дочери, – на прощание проговорила Наталья Карасева и, стоя на пороге квартиры, еще долго прислушивалась, как стихают в подъезде шаги странных гостей.

Напарники шли до машины молча. И только когда уселись, Шишов заговорил:

– Стерва ты, Кукуева. Просто мерзость какая-то. Вот на кой черт ты про сон выдумала, а? Столько нервов у женщины сожгла!

– Уж чье бы орало мычало! Бабенка перед нами наизнанку вывернулась, а он: «Это не вы его убили?» – передразнила Сеню Кукуева. – Идиот! Неужели не видно, что не она? Зачем ей было убивать, если она четко знает, кто ее дочь переехал? Надо же иногда и своей головой думать! Хотя, что я говорю, ты как раз своей и думал.

Шишов прилежно хмурил брови и только опасливо стрелял на спутницу глазами.

– Все, сегодня домой. А уж завтра… Нет, завтра на работу, – вспомнила Серафима. – А в следующие выходные будем искать, где проживает Борисова.

Шишов решил на ночь реабилитироваться. Он неожиданно стал бить себя в тощую грудь и подпрыгивать на сиденье:

– Нет, Кукуева, ты пойми! Я сегодня просто не мог, просто не мог… Маленькая девочка! Вот ты когда-нибудь… А, откуда тебе знать! Двухлетнюю девочку взяли и убили, а убийца где-то сейчас ходит, бродит, может, вот так же в машине едет… Кукуева, это не ты?

– Сейчас откушу шею, – спокойно предупредила Серафима.

Она так и не поняла, к чему клонит Шишов, да в общем-то не сильно и старалась. Завтра надо было вставать преступно рано-в шесть утра, а потому уже сейчас Серафима хотела все приготовить к труду ратному, чтобы перед сном сосредоточиться на убийстве, подвести все итоги, как там в книжках пишут – проанализировать все данные и разложить по полочкам."

"Дома она успела все приготовить к работе, но только уже собралась перейти к сосредоточению, как в комнате раздался телефонный звонок.

– Алло, Серафима? Это тебя Семен Николаевич Шишов беспокоит, – печально-официальным тоном представился напарник.

Обычно таким голосом сообщают о кончине близких родственников, поэтому Кукуева плюхнулась на диван и на всякий случай приготовилась к самому худшему.

– Серафима, держи себя в руках… – все не мог вымолвить страшные слова Шишов. – Мужайся, дело в том, что… В общем, мне сейчас позвонил Колька Нефедов… с ним еще Валентина кондуктором… Чего молчишь-то? Не помнишь их, что ли?

– Я слышу… помню… – пролепетала Серафима. Сердце ее трепыхалось в глотке и чувствовало неотвратимую беду.