Чертовски неправильное свидание

И после той ночи, когда я осмелилась впустить в свою жизнь надежду, вся моя жизнь разрушилась.

Я больше никогда не буду настолько глупой, чтобы надеяться.

Я сняла парик, когда лифт открылся. Я вошла в квартиру, почему-то совсем не удивившись, увидев Джолетт и Марко, сидящих в гостиной. Они развалились на моей мебели, словно жили здесь.

Смирение.

Это было единственное, что я могла чувствовать. Потому что знала наверняка – мне придется со всем этим просто смириться.

Джолетт рассматривала свои ногти и даже не обратила на меня внимание, когда я медленно вошла в комнату. Больше всего ей нравилось предвкушать собственную злость и неодобрение. Для нее это было своего рода искусство. Вытягивание страха.

Марко что-то печатал на своем телефоне, – контролировал свою империю даже в пять тридцать утра.

– Оливия, – наконец сказала Джолетт, ее голос сочился презрением. – Так мило с твоей стороны присоединиться к нам.

– Это моя квартира, – небрежно сказала я.

Ее взгляд метнулся к моим глазам, а красные губы сжались в недовольную линию. Неуважение, возможно, было единственным способом немедленно привлечь ее внимание.

Марко сунул телефон в карман.

– Ты знаешь, что лучше не уходить, не предупредив нас. Все дело в безопасности, принцесса, – его тон был снисходительным.

Я всеми силами сдерживала дрожь, которую вызвало у меня его ласковое обращение. Вместо этого я подумала о Уолкере, который прошептал «ангел», когда вошел в меня, его нежном выражении лица, когда он смотрел на меня.

– Ты слушаешь? – прорычала Джолетт.

Я стиснула зубы и попыталась сдержать себя, потому что сейчас была та самая ситуация, из которой мне никак не выйти победителем. Не в моих интересах было усугублять ситуацию – например, они могли вновь поставить охранника у моей двери. Я избавилась от этого гиперконтроля всего полгода назад.

– Я просто гуляла, окей? Мне нужно было подышать свежим воздухом, – резко ответила я с вызовом, который только усилил напряжение.

Ледяные голубые глаза Джолетт впились в меня. Ее идеально уложенные волосы обрамляли лицо, словно нимб, который позволял ей осуждать меня.

– И куда именно ты ходила «подышать свежим воздухом»?

– На хоккейный матч Харли. Важная игра, – наконец прошептала я, абсолютно ненавидя то, как от презрения сверкнули ее глаза. Харли был племянником моего отца – и поскольку она ненавидела этого человека почти так же, как ненавидела меня, Харли она тоже не очень любила.

Я не стала рассказывать ей никаких других подробностей. И не стала бы… Все, к чему она прикасалась, превращалось в пепел, все хорошее она уничтожала.

Смех Джолетт звучал как насмешка.

– Хоккейный матч длился всю ночь, Оливия?

Она подняла свой телефон. На экране часы показывали 5:30 утра.