Чертовски неправильное свидание

Я покачала головой и протянула руку между нашими телами, чтобы потрогать уже твердый член.

– Ты мне нужен, – сказала я ему, прекрасно понимая, как отчаянно звучит мой голос.

– Боже. Я попаду в ад, – прорычал он, и его губы накрыли мои. Уолкер поднял меня на руки, заставив обхватить свою талию ногами.

Его пальцы оказались под моим платьем, скользнули по ноге и краю шорт, которые я носила, чтобы никто в толпе не увидел то, чего им не следует видеть.

Поставив меня ненадолго на ноги, он выругался и сорвал мои шорты вместе с нижним бельем. Потом Уолкер сразу же поднял меня и прижал к стене, продолжая ласкать мою чувствительную вульву пальцами.

Я застонала, откинув голову на стену, когда он медленно потер клитор.

– Еще, – взмолилась я, и он лукаво хмыкнул, будто ему нравилось видеть меня такой.

Я желала его и отчаянно нуждалась в нем, как ни в чем и ни в ком другом в своей жизни.

– Ты такая чертовски мокрая, ангел. Ты так сильно хочешь мой большой, толстый член… не так ли, детка?

Я простонала в ответ и громко вскрикнула, когда его пальцы вонзились во влагалище.

– Вот так, детка. Дай мне один оргазм, и я дам тебе то, что ты хочешь. Заполню тебя. Позволь этой сладкой вагине сжать мой чертов член.

– Да, – выдохнула я, насаживаясь на его пальцы, пока он прижимал меня к стене, удерживая в воздухе, словно я ничего не весила.

Он положил меня на пол, стянул платье настолько, чтобы освободить сосок. В этом время его идеальные пальцы продолжали двигаться во мне.

Я всхлипнула, когда он взял мой сосок в свой горячий, влажный рот и втянул его.

Прошло всего несколько секунд – и я, вздрогнув всем телом, кончила.

– Черт, да, – прошипел он, смотря на меня своими голубыми глазами. В гримерке было мало света: ничего не горело, кроме маленькой лампы в углу. На его лицо упала прядь волос, и, клянусь, я никогда не видела ничего прекраснее.

Никого, кто выглядел бы так же прекрасно и одновременно… опасно.

Он вытащил из меня пальцы и, облизав их, застонал, когда почувствовал мой вкус.

Я не знала, почему это движение так сильно возбудило меня. Может быть потому, что он так делал меня частью своего идеального тела. Мне нравилось осознавать, что что-то мое сейчас внутри него.

Надеюсь, навсегда."

"Он расстегнул джинсы и посмотрел на меня жадно и дико, когда вытаскивал свой член. Головка налилась кровью и выглядела нуждающейся во внимании, из нее уже сочился молочного цвета предэякулят.

Я опустилась на колени, внезапно почувствовав ужасный голод. Я ожидала, что сейчас к горлу подступит паника, меня накроет отчаянием и отвращением от самой себя – так было всегда, когда Марко заставлял меня это делать.

Но, когда я встала на колени перед Уолкером, ничего из этого не случилось.