Свидание под мантией

– Что это с тобой? – не понял африканец.

– Ночью плохо спала, – пояснила Ксю, – вот меня и уносит.

– Вы спектакль смотреть не хотите? – зашипел Вик. – Там семь гномов и Золушка такое выделывают!

Я на всякий случай зажмурилась.

– Ах вот ты где! – завизжали сбоку. – Козел! Бабник! Так я и знала!

Я повернула голову на звук, в зале опять вспыхнул свет, и стало хорошо видно, как по узкому проходу к нам пробирается тощая девчонка. Длинные, слишком белые, чтобы быть натуральными, волосы свисали у нее почти до пояса."

"– Лично я терпеть не могу особ, которые распускают кудри по плечам, – сказала Ксюша. – Нет, если ты сидишь со своим парнем в спальне, то делай что хочешь, но в метро или в троллейбусе очень неприятно тыкаться лицом в чужую гриву, даже если хозяйка удосужилась ее с утра помыть. Еще в давке попадаются безумные папики лет сорока, которые употребляют чеснок головками, защищаются таким образом от гриппа. Нажрутся до бровей – и в подземку, дышат на всех. Убила бы таких!

Девица поравнялась с дедом, стали видны ее слипшиеся от туши ресницы, черные «стрелки», синие тени, пунцовые щеки. То ли красавица перестаралась с румянами, то ли покраснела от злобы.

– Кобель! – звонко выкрикнула Ксюша-два и начала тыкать в дядю Мишу булкой, из которой угрожающе торчала сосиска. – Привел меня в театр и давай хрен знает куда бегать! Семечки он, видишь ли, покупает! Вижу я теперь твои семки! Ща как врежу, им мало не покажется.

– Девушка, – испугался пенсионер, – я вообще ни при чем.

– Молчи, мухомор убогий, – заорала блондинка, – бухаешь тут и продолжай!

– Не трогайте деда Мишу, – вмешалась Ксюша.

Симон схватил ее руку и благодарно пожал.

Белокурая девица замерла, ее взгляд остановился, рот открылся, и она пронзительно завизжала:

– Ща получишь!

Вик вскочил.

– С ума сошла! Ты что, больная?

Я увидела, как по рубашке ботаника медленно сползает сосиска. Очевидно, девица решила швырнуть хот-дог в Симона, а попала в Вика.

– Я психованная? – заорала Ксю-два. – Это ты, пидор, моего парня к себе поближе усадил.

– Эй, спокойно, – с испугом откликнулся Симон, – ничего личного, я просто устал.

Ксю-два выставила вперед тощие руки и вонзила длинные гелиевые ногти в грудь Вика. Тот заорал, схватил истеричку за плечи и поволок ее к центральному проходу.

Ксю-два с азартом вырывала клочья волос из головы Вика. В проходе заметался луч фонарика, билетер вспомнил о своих обязанностях.