Связанные прошлым

Вэл испекла торт к одиннадцатому дню рождения Анны и устроила небольшой праздник, больше похожий на похороны.

Каждая улыбка была фальшивой, каждый смех вымученным.

Мы попробовали свои силы в притворном счастье. На вкус он был фальшивый, горький.

Анна задула свои одиннадцать свечей, крепко зажмурившись. Я знал, чего она хочет, даже без ее ведома. Она надеялась, что завтра все будет хорошо, что мы все вернемся вместе с Серафиной. Это было и мое самое большое желание. От исхода этого обмена зависело многое, и самое главное счастье моей семьи.

Сэмюэль смотрел куда-то вдаль, разрываясь между надеждой и беспокойством. Римо согласился на обмен завтра вечером. Данило, Пьетро и я уедем рано утром, чтобы отвезти Рокко в Лас-Вегас. Сантино и Артуро привезли его в Миннеаполис несколько часов назад.

Анна улыбнулась, распаковывая принадлежности для рисования, которые купила для нее Вэл. После этого мы все поедали торт, пытаясь поддерживать бессмысленный разговор, но преодолеть напряжение было невозможно.

Мне стало жаль Анну. Она всегда любила праздновать свой день рождения, но сегодня ее особенный день был испорчен последствиями моего выбора. Я пообещал себе, что этого больше никогда не повторится.

Мы все рано легли спать, но сон так и не пришел. Ни ко мне, ни к Вэл. Она прижалась ко мне в темноте, ее тело напряглось от беспокойства.

— Я так боюсь, что это ловушка. Ехать в Вегас это безумие, ты же знаешь. Римо может спланировать убить вас всех.

— Он мог бы, но я сомневаюсь в этом. Он убьет нас позже, когда мы немного пострадаем.

— Под тяжестью нашей вины.

— Ты чувствуешь себя виноватым?

— Да. А увидев Серафину, мы все вспомним, как подвели ее. Пьетро, Сэмюэль, Данило и особенно я.

— Я не могу жить без тебя, Данте. Не позволяй ярости поглотить тебя завтра. Ничем не рискуй.

Мой гнев на Римо был почти неукротим. Мне хотелось увидеть его на коленях, молящим о пощаде. Завтра будет не тот день. Но рано или поздно…

Я поцеловал Вэл и просунул пальцы между ее гладких бедер, желая почувствовать ее тепло, желая почувствовать себя живым. Я не хотел говорить, особенно о том, как все может пойти не так.

Наш поцелуй был медленным, мои пальцы тоже. Я не был охвачен вожделением. Я даже не хотел кончать. Мне нужно было только заставить Вэл почувствовать себя хорошо, нужно было раствориться в ее жаре и стонах.

Она раздвинула для меня ноги, и я легонько погладил ее, время от времени погружая в нее свои пальцы. Ей потребовалось много времени, чтобы расслабиться и позволить себе удовольствие. Когда она наконец кончила, я закрыл глаза и прижался губами к точке ее пульса. Я осторожно погрузил в нее свои пальцы.

— Я люблю тебя, Вэл. Я буду защищать тебя и нашу семью, пока не умру.

— Только не завтра, — сказала она.