Связанные прошлым

Мое сердце сильно сжалось, и пришлось прислониться к стене, чтобы успокоиться, прежде чем я осмелилась войти в комнату Софии.

Анна и София сидели на кровати, скрестив ноги, с растерянными и испуганными лицами. Они смотрели на меня в поисках ответов, и на мгновение я поняла, что чувствовал Данте, когда все его люди всегда обращались к нему за решением.

Мое лицо словно окаменело. Я не могла улыбнуться, даже чтобы утешить девочек. Леонас сидел на диване в углу, играя со своим Геймбоем и глубоко хмурясь, светлые пряди закрывали большую часть его глаз.

Я видела, что он был расстроен, даже если делал вид, что поглощен игрой.

— Мама, что случилось? — спросила Анна.

София спрыгнула с кровати и подошла на шаг ближе.

— Там был… там был кусочек Фины… в… в…

Ее лицо исказилось от ужаса.

Я быстро покачала головой, даже если внутри был кусочек Фины, хотя и всего лишь кровь. Я бы не стала ничего рассказывать Софии. Если Пьетро или Инес решат дать ей знать, они должны будут сказать ей сами, но я сомневалась, что они это сделают.

Я подошла к ним и опустилась на кровать. Комната Софии была воплощением мечты в розовом цвете с оборками и мягкими игрушками. Столь юная. Столь невинная. Это безопасная гавань для маленькой девочки в нашем жестоком мире.

Анна прижалась ко мне, и я поцеловала ее в макушку.

София посмотрела в сторону своей двери.

Я ее не остановила. Из-за всего происходящего она часто оказывалась на периферии, слишком юная, чтобы быть вовлеченной, но слишком взрослая, чтобы требовать постоянного внимания. Ради нее я надеялась, что Фина скоро вернется.

— Дай мне немного поговорить с твоим братом, хорошо?

Леонас не любил говорить об эмоциях, тем более когда рядом находились другие, даже его сестра.

— Хорошо. Возьму что-нибудь поесть.

Я благодарно улыбнулась ей. Почти в одиннадцать лет она уже была более ответственной, чем я в ее возрасте. Без сомнения, это была кровь ее отца.

Как только она ушла, я села на плюшевый диван рядом с Леонасом.

— Ты можешь это выключить?

Он нажал кнопку выключения, но не поднял глаз от экрана.

— Папа сердится на меня? — тихо спросил он.

— Он не сердится на тебя. Может быть на мгновение из-за того, что ты сказал. Тебе нужно думать, прежде чем говорить, иначе ты можешь сделать больно людям, понимаешь?

Он поднял голову, сдвинув светлые брови.

— Считай до трех, прежде чем сказать что-то, что может расстроить других.

— Откуда мне знать, что огорчает других?

— Прямо сейчас, если речь идет о Фине. Все очень чувствительны.

Я прикусила губу. Ему семь, и он спрашивает меня о смерти так, словно речь идет о том, что мы будем есть на ужин.

— С ней все в порядке.

— Я скучаю по своим друзьям. У Анны есть София, а у меня никого.

— У тебя есть я и папа.

Леонас скорчил гримасу.