Связанные любовью

Ярость на его лице остановила меня только на секунду, затем я бросилась к нему и схватила его за руку, пытаясь опустить ее, но он сопротивлялся, и он был слишком силен для меня. Его полные ненависти глаза не отрывались от Грейс, когда он приставил нож к ее коже. Мне не очень нравилась Грейс, но если Лука убьет ее здесь, сенатор Паркер вызовет полицию, а не все они были на жалованье у семьи.

— Лука, пожалуйста, — пробормотала я.

— Послушай меня, Грейс. Ты снова уедешь из Нью-Йорка и не вернешься. Я скажу это только один раз, ты никогда больше не будешь угрожать моей жене, или ты будешь первой женщиной, с которой я сдеру кожу живьем. Это чертово обещание.

Он ударил себя в грудь рукоятью ножа, как раз там, где была татуировка Фамильи. Его взгляд заставил меня вздрогнуть, и Грейс наконец поняла, что он говорит серьезно. Краска сбежала с ее лица, когда она кивнула.

— А теперь иди в свою гребаную комнату и не выходи оттуда, пока не закончится эта гребаная вечеринка.

Он отпустил ее, и она побежала по коридору туда, где должна была находиться ее комната.

Лука повернулся ко мне, убирая нож в чехол, на его лице все еще были остатки агрессии.

— Боже, даже я боялась тебя. Ты можешь быть ужасным.

Еще один кусок злости исчез, выражение его лица смягчилось, когда он посмотрел на меня.

Я подошла к нему и положила руки ему на грудь. Нет смысла наказывать Луку за то, что Грейс сказала или сделала. Я давно простила ему его оплошность. От моего прикосновения тьма Луки рассеялась, и тепло коснулось его глаз.

— Не слушай ни слова из того, что она говорит, Ария. Она процветает на злобе и лжи.

— Два года? — тихо спросила я.

Лука покачал головой.

— Она была одной из многих, Ария. Я вернулся к ней только потому… — он осекся.

— Из-за отсутствия рвотного рефлекса, — пробормотала я.

— Ария, — сказал Лука почти сердито, потянувшись к моей руке и прижимая ее к своей груди, к своему сердцу. — Я никогда никого не хотел так, как тебя, и не потому, что мне приходится представлять своих голых тетушек, чтобы не кончить в тот момент, когда твои идеальные губы сомкнутся вокруг моего члена, хотя и это тоже, а потому, что ты заставляешь меня смеяться, потому что ты добрая и потому, что всякий раз, когда я смотрю на тебя, я чувствую то, чего никогда не чувствовал раньше. Покой.

В этот момент в коридор ворвался Маттео.

— Уже почти полночь. Вы, голубки, должны появиться снова.

Его глаза сузились, когда он увидел, как мы смотрели друг на друга.

Я слегка улыбнулась Луке, показывая, что у нас все в порядке, и он взял меня за руку и повел обратно на вечеринку. Вскоре после полуночи мы уехали. Лука был на грани срыва, и дальнейшее пребывание здесь только увеличит риск потерять самообладание.