Связанные любовью

Он пытался запугать меня или просто был честен? Я не могла сказать, не знала его достаточно хорошо для этого.

Оставшееся время мы ждали в тишине, пока Данте не кивнул. Дрожащими пальцами я потянулась к тесту и открыла крышку.

Я уставилась на тест и заплакала.

Данте молча наблюдал за мной. Я показала ему тест, но он знал. Снова наступило молчание.

— Лука не знает, — сказал Данте.

Я кивнула в подтверждение. Я ухватилась за край машины. Я была беременна от Луки. Младенец. Я уставилась на себя, и ужас, не похожий ни на что, что я когда-либо знала, охватил меня. Я приехала в Чикаго, на вражескую территорию, с ребенком Луки во мне. Я была так глупа, очень глупа.

Голос Данте стал мягче, чем за весь вечер, и я посмотрела на него, и несколько мгновений никто из нас не двигался. Я не знала, что делать.

— Я знаю, что ты должен подумать об авторитете, — прошептала я, но он заставил меня замолчать, подняв руку.

— Я отпущу тебя. Лука мой враг. Не думаю, что это скоро изменится, но ты невинная женщина и носишь его ребенка. Надеюсь, он сделает то же самое, если Валентина попадет к нему в руки.

Ярость сверкнула в его глазах. Защитник, как Лука. Валентина была слабостью Данте, как и я Луки.

Я не была уверена, что Лука сделал бы на месте Данте. Мне хотелось верить, что он сделал бы такой же выбор.

— Но Ария не ошибайся, если я когда-нибудь встречу Луку, я убью его, и это будет не быстро.

Я вздрогнула, потому что поверила ему.

— Ты не расскажешь об этом Луке, — приказал он.

— Не буду, поверь мне. — Если Лука узнает об этом, он сойдет с ума.

Я сделала маленький шаг к нему.

— Спасибо, Данте. Огромное спасибо.

Еще один резкий кивок.

— У тебя есть билет на самолет?

— Да, мой самолет вылетает через три часа.

— Я отвезу тебя в аэропорт.

Мы вернулись в машину, и снова моя рука нащупала живот, все еще не в силах поверить, что внутри меня растет маленький человек. Результат нашей с Лукой любви.

Данте был напряжен рядом со мной, когда он вез меня в аэропорт. Он остановился перед терминалом отправления, затем повернулся ко мне, и хищное выражение появилось на его лице.

— Никогда не возвращайся в Чикаго, Ария. На этот раз я отпускаю тебя, но в следующий раз я сделаю то, что необходимо, чтобы обеспечить победу в этой войне.

— Неужели снова не может быть мира? Для ваших и наших детей. Для Фаби и всех остальных, кто пострадает в этой войне.

Данте холодно улыбнулся.

— Если Лука отдаст Ромеро и Лилиану и извинится, тогда, возможно, наступит мир.

Лука не сделал бы ни того, ни другого, и мы оба это знали. Двое мужчин, которые ненавидели друг друга, и еще больше мужчин, жаждущих разорвать друг друга, затянули нас всех во тьму, детей и женщин, и мой ребенок родится в этом темном мире.

Рожденный в крови. Приведен к присяге в крови. Я вхожу живой, а выхожу мертвой.