"Святые" 90-е Пионер – том первый

Случай был когда в то место где он себе нычку организовал, мина стодвадцатая прилетела, боец один проверил, всё говорит, Бес двести. Я, говорит, фалангу пальца ему оттяпал, чтобы по-людски, а то запишут в потеряшки, и шиш с маслом родным выкатят. Так частенько делали когда понимали что тело не достать, вот он и подсуетился.

А через пару недель, когда мы уже и девять дней по нему отметили, все расположение проснулось от диких криков раненого бизона, это вернувшийся из госпиталя Бес в ярости искал того, кто ему палец отрезал. Орал «Какая сука это сделала?» «Порешу падлу!» — кричал.

В общем, сидел я, слушал как трещат угли в печке, пил дерьмовый растворимый кофе, и никак не мог принять этого странного факта.

И даже не то меня напрягало что преступник в прошлом, оказавшись в окопе, стал нормальным человеком. Такое там было сплошь и рядом. Десятки, если не сотни тысяч бойцов пришли из тюрем, и не у всех были «легкие» статьи. Напрягало меня то, что я сам не догадался, не увидел в Бесе хотя бы тень того зверя каким он был когда-то. Многих бывших сидельцев встречал, и никогда на их счёт не ошибался. Было в них что-то общее, единоначалие какое-то. А вот в Бесе не было.

Задумавшись, сам не заметил как уснул. Вроде и кофе выпил, а вырубило. И спал сладко, и сны приятные снились, не розовые пони, но что-то около. А утром, когда проснулся, еще долго лежал в полудрёме, ленясь встать и затопить печку. Гараж хоть и остыл, но под найденным здесь же ватным одеялом мне было тепло и уютно.

Думал поваляюсь немного, и в институт пойду, только когда всё же проснулся окончательно, на часах уже показывало половину третьего.

Умылся остатками холодной воды, печку растапливать не стал, и экипировавшись, вышел из гаража в самом хорошем расположении духа.

— Подписали наконец! — с такими словами встретил меня отец когда я зашёл в квартиру.

— Постановление о референдуме по роспуску союза! Проголосуем, и кончится время коммуняк!

Я отлично понимал чувства родителей, намаявшись за свою жизнь, они, как впрочем и девяносто процентов граждан страны, жаждали перемен к лучшему. Но я так же знал что лучшее, для того же большинства, никогда не наступит, во всяком случае в том виде в каком они его ожидают. Впереди безработица, дичайшая инфляция, межнациональные конфликты, разгул преступности, нищета и ещё куча всякого дерьма, о котором они даже не подозревает.

Ну и комуняки, как презрительно называет их отец, никуда не денутся, перекрасятся в триколор, и дальше будут делишки свои проворачивать. Ну а те кто уйдет из властных структур, пойдут в криминал, или бизнес, хотя эти два понятия долгое время будут синонимами. Так что, повторюсь, не разделял я восторгов отца, хотя и прекрасно понимал его настрой.