Святой Грааль

Томас, еще не веря, спрятал меч в ножны, выхватил с пояса мизерикордию: «кинжал милосердия» — тонкий нож с узким длинным лезвием, которым добивали раненых рыцарей через прорезь забрала. Отворачивая лицо от жалости и отвращения, вонзил лезвие в пустую глазницу, распугав мух, тело дернулось, издало страшный крик, в раскрытом рту затрепетал залитый кровью обрезок языка.

Едва не плача, бледный, со вставшими дыбом волосами, он быстро вонзил узкое лезвие в головы двух оставшихся, причем не смог ударить в уцелевшие глаза, всадил мизерикордию в висок. Всякий раз тела чуть содрогались, лишь затем к ним нисходило освобождение от мук.

Олег смотрел пристально, его обычно зеленые, как молодая трава, глаза были темными как ночь:

— Ну?.. Легче убивать через узкую щель забрала? Когда не видишь, кого убиваешь?

Томас как в забытьи взобрался на коня, ответил сиплым от страдания голосом:

— Понимаю, сэр калика… Потому наша святейшая церковь и пытается запретить на войне пользоваться луком, особенно арбалетом. Дважды объявляла эдиктом, что арбалет — изобретение дьявола. Ведь из арбалета можно убивать, вообще не глядя противнику в глаза!

— Арбалет — это прогресс! Церковь права: если нельзя воспрепятствовать убийствам вовсе, то надо хотя бы сделать убийства делом трудным. Обязательно глядя друг другу в глаза…

Он умолк, привстал на стременах, зорко оглядывая окрестности. Томас молчал, старался не оглядываться на изуродованные тела. Калика приложил ладонь козырьком ко лбу, зеленые глаза поблескивали в тени странными искорками. Томас косился, чувствуя тревожное напряжение. Калика мало чем напоминал того изнуренного постами и самоистязаниями отшельника, которого догнал и защитил от свирепых псов. И совсем не напоминал покорного раба, каким был в каменоломне… В то же время вроде бы ничего не изменилось, только нарастил жилистого мяса — так же немногословен, словно живет и в этом и в другом мире, даже отвечает невпопад. Но, ведомый чувством дружбы, взял в свои руки поиск чаши, украденной Горвелем, хотя что, кроме неприятностей, приносит ему лично? Или калика на их далекой Руси нечто вроде странствующего рыцаря? Увидел кого-то в беде — помоги?

Олег тронул коня, молча поехал в сторону далеких зеленых холмов. Томас оглянулся на распростертые тела:

— Предать бы земле… Заупокойную? Я знаю несколько слов по-латыни… Лаудетур Езус Кристос…

— Аминь, — закончил Олег. — Забываешь, что вера твоего Христа еще не подмяла под свой зад весь мир! Эти люди могут быть огнепоклонниками.

Над головами уже веяло ветерком от огромных крыльев и смрадом — появились орлы-могильники. Целая стая кружила, ждала ухода людей. Чачар вздрагивала, наконец услала коня далеко вперед, там пугливо поджидала мужчин.